За тридцать тирских шекелей

Это Феликса огорчало, он стал пить и, наверное, избавился от убийственной вещицы, потому что она давно ее не видела. А его смерть могла быть не только следствием воздействия, приписываемого княжескому перстню, но и простой случайности.

Проверка закончилась отказом в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления. Пильщик Андрей отделался только переживаниями, так как его вины в несчастном случае установлено не было. Про перстень никто не вспоминал.

* * *Зато у Лобова дела пошли на лад. Как-то само собой, без особых усилий, удалось раскрыть несколько «висяков» подряд, в том числе – убийство преступного авторитета Демона, претендовавшего на место покойного Туза. Пару раз он избежал неминуемой гибели при задержаниях опаснейших преступников. Вскоре капитана вызвали в кадры Управления, спросили: не возражает ли он стать заместителем Руткова? Мол, подполковнику скоро на пенсию, надо готовить замену. Лобов, естественно, согласился. Уголовное дело по факту применения оружия Рутковым было прекращено, но тот и сам понимал, что служба идет к концу. И молодой, но опытный капитан как раз подходил для замены! Вскоре приказ был подписан: Лобов стал заместителем начальника отдела особо тяжких, получил за короткий срок несколько поощрений и был выдвинут на участие во всесоюзном конкурсе МВД «Лучший по профессии».

Как ни странно, Руткова это не обрадовало.

– Под кого из руководства ты залез, Сашок? – спросил он, презрительно улыбаясь. – Умело протоптал дорожку к начальственным кабинетам – никто ничего не прознал…

– Да никуда я не протаптывал! Сами вызвали, сами предложили, просто так! Я думал, с вашей подачи!

– А то ты порядка не знаешь, не догадываешься, что просто так только кошки родятся! Я ничего не знал, пока приказ не увидел, а ведь это я должен был писать на тебя представление! Решил вытолкнуть наставника из кресла, да самому в нем устроиться?

Переубедить старого опера было невозможно, и отношения между ними ухудшились: будто черная кошка дорогу перебежала…

Правда, Лобов знал «порядок» и догадывался, что «просто так» ничего нигде не делается. И он стал подозревать, что его удачи связаны с перстнем. Значит, в книге все правда? Дома он надевал перстень на палец и подолгу любовался им, жалея, что не может носить открыто. На работе приходилось носить его на кожаном шнурке, спрятав под рубашкой на груди. Иногда Лобов даже чувствовал в районе солнечного сплетения тепло, исходившее от перстня в критические минуты.