За тридцать тирских шекелей

– Вот, смотри какая прелесть! Эпоха Мин!

Граф поставил статуэтку на стол перед Николаевым. Тот наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и расплылся в улыбке.

– Да, сразу видно, это раритет! Спасибо, не ожидал! Небось, вещь дорогая?

– О чем ты говоришь! – Граф потрепал его по плечу. – Разве для сына старого друга может быть что-то дорогое? Бери, радуйся приобретению, а захочешь продать, оцени вначале. Только к Охотникову не носи!

Китаец возмущенно качал головой. Но Николаев не обратил на это внимания.

– Значит, говорите, не придут они больше? – он встал.

– Девяносто процентов, что не придут!

– Ну и хорошо! Спасибо! – Николаев сунул подарок в карман.

Когда дверь за ним захлопнулась, Юздовский испытал облегчение: будто гора с плеч свалилась. Ну его нафиг, такие игрушки, без них куда спокойней. Да и с Виолеттой будет меньше скандалов!

Впервые за несколько дней Юздовский хорошо спал и, проснувшись, чувствовал себя как всегда, уверенно и спокойно. А насчет того, что он сказал Валентину… Так он не Кассандра – на сто процентов предсказывать будущее не умеет! А придут к нему бандюки или не придут: кто знает – у них у самих планы чуть не каждый час меняются… Так что девяносто процентов – вполне вероятный прогноз!

* * *На дело пошли втроём: Голован, Серп и Молоток. В принципе, Голован считал, что уже не его уровень бомбить каких-то коллекционеров. Но он навел справки и убедился, что Николаев, хотя и имел невзрачный вид, был не «каким-то». Действительно, сын крученого и битого-перебитого деловика, на котором пробы было некуда ставить, который с серьезными блатными непонятки закрутил, через это и покинул сей мир… Все, кто знал Валентина, характеризовали его как человека недалекого, но хитрого и осторожного. А папашка, хоть и ушел в другую семью, ему немало оставил!

Жил отпрыск Бернштейна с женой и семнадцатилетней дочерью в доме старой постройки с высокими потолками и добротными дубовыми дверями. Кроме двух старых замков, засова и цепочки, Николаев приладил на входную дверь ещё два современных замка, поэтому проникнуть в квартиру подбором ключа или с помощью взлома было очень проблематично. Тем более что соседи, люди старой закалки, услышав малейший шум, могли наблюдать в глазки своих дверей и вызвать милицию.

Серп нашёл где-то небольшой белый чемоданчик, нарисовал на нём крест красной краской, внутрь положил медицинский халат, когда вошли в подъезд, надел халат на себя, а на лицо нацепил марлевую маску. Голован остался этажом ниже, Молоток, тоже в марлевой маске, присел под дверью в углу, а Серп позвонил.

Валентин Николаев сидел за письменным столом и сквозь лупу рассматривал подарок Юздовского.

– И что это за трещины? – бормотал он себе под нос.