За тридцать тирских шекелей

До последнего она оставалась неподвижной, да и обычных душераздирающих криков слышно не было."

"Ничего удивительного: к столбу была привязана кукла – одежда Калиостро, набитая тряпьем и соломой! Это была последняя мистификация Джузеппе Бальсамо, на этот раз устроенная не самим хитроумным авантюристом, а судьбой: папа Пий VI, ознакомившись с материалами дела, заменил полное сожжение частичным, с последующим пожизненным заключением после публичного покаяния.

Сам осужденный – босой, в холщовой рубашке, стоял на коленях лицом к главному входу церкви Санта-Мария, а спиной – к мраморному слону, рядом с которым гудел и трещал огромный костер. Несколько монахов бросали в огонь весь изъятый у него магический скарб: толстые старинные книги в тяжелых кожаных переплетах, тетради с записями, рецепты Делания, алхимическое оборудование – мерные весы, тигли, химикаты, формы для отливки монет, реторты и пробирки, части атанора… Туда же летели костюмы, головные уборы и личные вещи. Именно это и составляло «частичность» – символическое сожжение фигуры обвиняемого и уничтожение вещественных доказательств и его имущества. Но уничтожение ценностей – это серьезное испытание даже для служителей инквизиции. Соблазн велик, и не все его выдерживают: молодой брат Агостино, вместо того чтобы бросить в огонь, сунул в карман перстень, на котором лев держал в зубах камень, а также несколько подозрительно новых гиней…

Но Джузеппе Бальсамо это не волновало. Он стоял на коленях, слушая шум заполнившей площадь толпы. Этот шум напомнил, как он выступал с Грацией на Морской площади в Палермо – публика шумела так же. Правда, тогда сзади не слышалось устрашающего гудения огромного костра. Огонь был такой силы, что Джузеппе чувствовал спиной его жар. Сложив руки перед грудью, он вроде бы произносил покаянные слова молитвы, хотя на самом деле ни одной молитвы толком не знал. Но это его не смущало, и он говорил то, что запомнил:

Баю-бай, баю-бай, этого ребёнка кому я отдам? Отдам ли его Бефане, – она позаботится о нём неделю…

Впрочем, при всём усердии из-за шума никто не смог мог бы разобрать слов… От едкого дыма сгорающих химикатов слезились глаза.

Зрелищная часть экзекуции закончилась, толпа вновь распадалась на отдельных людей, и эти люди, в основном недовольные обманутыми ожиданиями, расходились с площади. Джузеппе Бальсамо посадили в черную карету для арестантов и отправили отбывать наказание в тюрьму для особо важных преступников – бывшую крепость Сан-Лео. Он уже знал, что Лоренце раскаяние и предательство не очень помогли: её пожизненно сослали в женский монастырь в Риме. Паоло и Игнацио отпустили как против воли вовлеченных в грех хозяином, о судьбе Грации и Тома ничего известно не было.