За тридцать тирских шекелей

Это тоже было против правил: женщин следовало кормить в отдельной комнате, но киликийцы все правила презирали и этим гордились. Правда, репутация у них была соответствующей, но они и ею гордились.

Танцовщицы поужинали и принялись за фрукты, кофе и сладости. К угловому столику то и дело подходили разгоряченные мужчины и шептали что-то на ухо Азефу. Тот с презрительной миной качал головой, и пара подручных головорезов оттесняла очередного незадачливого просителя в сторону. Джузеппе, вздохнув, отвернулся. Ему уже было ясно, чем закончится этот торг.

– Не пора ли нам отдыхать? – спросил Альтотас, допивая кофе. – Завтра с рассветом двинемся в Каир.

– Пожалуй, – нехотя ответил Джузеппе. Настроение у него почему-то испортилось.

– Еще пара затяжек, и я готов отойти ко сну, – сказал куривший кальян Али. Он находился в благодушном настроении. Лицо раскраснелось, и шрам на щеке выделялся белым рубцом.

И вдруг Джузеппе увидел, что блондинка достала небольшой нож с блестящей рукояткой и принялась чистить им апельсин. Не может быть! Сердце заколотилось сильнее, как загипнотизированный, он встал и направился к угловому столику. Азеф с любопытством повернул ему навстречу свою круглую небритую физиономию, покрытую крупными каплями пота. Но Джузеппе не обратил на киликийца никакого внимания: он рассматривал нож в руках блондинки. Перламутровая рукоятка, на которой изображено солнце, испускающее поломанные косматые лучи. Такие ножи когда-то делали в Марселе и привозили в портовые города Италии. Это был тот самый нож, который он когда-то давно, в Палермо, еще будучи совсем мальчишкой, украл у сына пастора – ябеды Фредо, и подарил дочери фокусника Грации… Ошибки быть не могло: вот и вилочка, которая прячется в блестящей рукоятке и которой блондинка ест аккуратно нарезанные кусочки апельсина…

– Здравствуй, Грация! – обратился к девушке Джузеппе. – Помнишь меня? Палермо, дворцовая площадь, фокусы…

Блондинка вскинула на него взгляд густо накрашенных глаз, всмотрелась.

– Джузеппе?! – радостно воскликнула она. – Ты мне недавно приснился!

– Чего тебе надо, парень? – недобро спросил Азеф. – Все разговоры веди со мной! Это моя женщина, и говорю за нее я!

Подручный киликийца, с лицом профессионального убийцы, вырос перед Джузеппе и оттолкнул его в сторону. Но тут же возле столика появился хозяин таверны, который что-то пошептал в ухо Азефа, и тот нехотя сделал знак подручному, отсылая его на место.

– Кто бы он ни был, пусть ведет себя как положено! – недовольно сказал Азеф, ни к кому не обращаясь. – Для нас он не сделал ничего, чтобы заслужить уважение! А кто такой Жоржео – нам все равно!

– Да, каждый должен знать свое место! – вмешался Зифар.