Шефы тоже плачут

Полнейший кавардак лишь нарастает, когда мы подаём закуски экспертному жюри, в составе которого аж пять человек. Проблема в том, что нам не озвучивают, хорошо или плохо мы приготовили блюдо, и это неведение убивает.

Орловский то и дело прикрикивает на меня, чем едва не доводит до слёз. Но я держусь. Больше не позволю себе раскиснуть и не устрою истерику на камеру. Лучше потом дам себе выплакаться, когда останусь одна. Андрей извиняется, но когда у него не получается вовремя слить отварную фасоль потому, что я заняла раковину - снова повышает голос.

- Да перестань ты на меня орать! Ты здесь не один! - не выдерживаю я, едва ли не бросая лангуста на сковороду. - Я. Запрещаю. Тебе. На. Меня. Орать.

Всё, теперь мы окончательно в диссонансе друг с другом. Орловский дуется, я даже не предпринимаю попыток с ним заговорить. И это ощутимо сказывается на том, что мы делаем. Всё невпопад, не то и не так. Какой уж тут финал с таким настроем? Мы в полуфинале-то опозоримся на всю страну.

- Всё. Стоп! - снова кричит Андрей, и я застываю на месте. - Делим обязанности. Я так больше не могу. На горячем шеф ты, на десерте уж будь добра подчиняться мне.

А это прозвучало бы даже сексуально, не будь я настолько взвинчена.

- Окей! - буквально ору в ответ. - Неси трюфели, лангуст скоро будет готов.

- Да, шеф.

Мне кажется, или в его голосе звучит издёвка? Даже если и так, он может засунуть себе свою злость куда угодно - сейчас я даже думать о том, чтобы вдоволь поругаться, не могу.

Горячее подано, и у нас есть двадцать минут прежде, чем бежать и готовить десерт. Их мы проводим в специально отведённой комнате, куда заходим едва ли не врагами.

- Рита, послушай… если так будет продолжаться, я уйду с этой кухни ко всем чертям, и делай что хочешь.

- Да-а? Прекрасно. Можешь не утруждаться. Если тебе так претит моя компания, то уйду я.

- Рита! Мать твою!

Я никогда не видела его настолько злым. Его агрессия вымораживает меня изнутри, хочется закрыть уши руками и сбежать. И главное - я не заслужила подобного обращения. На мои глаза помимо воли наворачиваются слёзы, но я держусь. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел, что я плакала.

- Пухляш, прости… Я не понимаю, что происходит. Прости меня…

Он обнимает, гладит по волосам, что-то шепчет на ухо, а я чувствую только огромное опустошение. Я вымотана физически и эмоционально. Я шла на этот проект для себя, но по факту поняла, что в этой чуждой мне среде я остаюсь только ради Андрея. Я просто не готова к таким переживаниям, и я, чёрт бы всё побрал, не хочу быть готова к ним и впредь.

- Всё нормально. Сейчас вернёмся, я буду тебя во всём слушаться. Ты же у нас шеф. Это твоё место.

- Малыш, ну прости.

- Да не за что извиняться, правда. Идём.

Я вру ему, и он это понимает.