12 шедевров эротики

С затуманенным взором шла она, залитая белым сиянием луны, таким же неясным, как грезы сновидений. И глядела, не видя, на очертание деревьев, подернутых мглой испарений. Легкое веяние влюбленной земли проникало в самую ее кровь и заставляло по ее жилам струиться сладость страсти. Снизу доходил до них глухой гул голосов и нежные звуки музыки.

Они увидели у края ограды два человеческих лица одно над другим, которые казались белым пятном, и Ищи-Свищи рассмеялся.

Тогда в голове Жермены промелькнула мысль. Она вспомнила свою мать. Вспомнила в одно мгновенье свои тихие детские годы, минувшую пору, когда не видала мужчины, глубокий мир в своем сердце.

И разом покончить со всем этим, отдавшись любви этого парня, как животное, среди полей, объятых тишиной ночи! Он внезапно прижался горячими губами к ее устам. Она закрыла глаза, застыла на миг, наслаждаясь нанесенным ей насилием, и вдруг вырвалась из его объятий, пылая гневом, выпрямившись во весь рост, вскрикнула и побежала перед собой по дороге, спускавшейся вниз.

То была охота в ночную пору. Он настиг ее, старался опрокинуть навзничь. Она умоляла его. Только не в эту ночь. Завтра. Она цеплялась за него, стараясь сдавить его руки в своих. Приближавшиеся голоса заставили его выпустить свою добычу. Она убежала.

Ее искали всюду. Надо было найти какую-нибудь отговорку. Она сказала: встретила знакомых. Назвала имена. Ее даже будто бы принудили протанцевать с ними на самой дороге. Это отчасти объясняло беспорядок в ее одежде. К тому же и Селина с Зоей были не лучше: их кавалеры во время танцев достаточно помяли им платья. Ее пылавший румянец терялся в краске их лиц. Как ее разорванное местами платье, так их помятые одежды носили следы мужских прикосновений.

В этот вечер праздника в жизни Жермены произошел серьезный перелом; он оставил в ней смутное чувство тревоги. Поцелуй Ищи-Свищи взрыл ее и без того обессилевшее тело. Как сошник вонзается в пашню, так и поцелуй, чувствовала она, проник в нее, мучительный и сладкий. И весь следующий день она находилась во власти тревожных грез. Во время занятий по ферме на нее вдруг находила лень. Она словно засыпала под сковывавшим воспоминанием того, что произошло. Ее руки рассеянно делали дело.

В полдень лошади привезли с поля целый воз клевера. С боков телеги свисали целые копны травы, и воз казался огромным брюхом животного, а среди этой зеленой громады пестрели, как звезды, красные маки. Лошадей распрягли и телегу поставили под навес сарая, на дворе. В этом месте тень давала прохладу, тогда как повсюду заливало палящими лучами солнце. И клевер, распустившийся на солнечном свете, казался мягкой и пышной постелью, приготовленной для сна.

На кухонном столе расставлены были миски и рядом разложены вилки и оловянные ложки.