12 шедевров эротики

Она была так рада, что вскочила, схватила обеими руками его голову и начала ее жадно целовать.

Сначала он не сопротивлялся, но, так как она, став смелее, начала душить его своими поцелуями, он подумал о том, что сейчас придет другая, и что если он уступит, то потеряет время и растратит в объятиях старухи ту страсть, которую лучше сохранить для молодой.

Он тихонько оттолкнул ее и сказал:

— Послушай, будь благоразумна.

Она посмотрела на него с отчаяньем:

— О Жорж! Мне уж больше нельзя даже поцеловать тебя.

— Не сегодня. У меня болит голова, и от этого мне становится хуже.

Тогда она послушно села снова у его ног и спросила:

— Не придешь ли ты завтра к нам обедать? Какое удовольствие ты бы мне этим доставил!

Он колебался, но не решился отказать.

— Благодарю тебя, мой милый.

Она медленно, равномерным, ласкающим движением терлась щекой о грудь молодого человека, и ее длинный черный волос запутался в жилете. Она заметила это, и вдруг ей пришла в голову сумасбродная фантазия, одна из тех суеверных фантазий, которые часто заменяют женщинам разум. Она принялась тихонько обматывать этот волос вокруг пуговицы. Потом обмотала другой вокруг следующей, за ним третий, и так вокруг каждой пуговицы она обмотала по волосу.

Он встанет и вырвет их одним движением. Он причинит ей боль, — какое счастье! И он, сам того не зная, унесет с собою частицу ее существа, маленькую прядь волос, которой он никогда у нее не просил. Это будет нить, которой она привяжет его к себе, таинственная, невидимая нить! Талисман, который она оставит на нем. И, помимо своей воли, он будет думать о ней, он увидит ее во сне, и завтра он будет любить ее немного больше.

— Мне придется тебя оставить, потому что меня ждут в Палате к концу заседания. Сегодня я не могу не быть там.

Потом покорно добавила:

— Иди, мой милый, но завтра ты придешь обедать.

И, быстрым движением отстранившись от него, она почувствовала в голове мгновенную острую боль, словно ей вонзили в кожу несколько иголок. Сердце ее забилось; она была счастлива, что перенесла эту боль ради него.

— Прощай, — сказала она.

Он обнял ее со снисходительной улыбкой и холодно поцеловал в глаза.

Но она, обезумев от одного прикосновения, еще раз прошептала:

И ее умоляющий взгляд указал на спальню, дверь в которую была открыта.

Он отстранил ее и сказал торопливо:

— Мне надо бежать, а то я опоздаю.

Тогда она протянула ему губы, которых он едва коснулся; подав ей зонтик, который она чуть не забыла, он снова сказал:

— Идем, идем скорее, уже больше трех часов.

Она вышла, повторяя:

— Завтра в семь часов.

— Завтра, в семь часов.

Они расстались. Она повернула направо, он — налево.

Дю Руа дошел до внешнего бульвара.