12 шедевров эротики

Когда Дю Руа после ухода министра оставался наедине с Мадленой, он возмущался поведением этого посредственного выскочки. В голосе его слышалась угроза, а в словах язвительные насмешки.

Но она презрительно пожимала плечами, повторяя:

— Добейся того же, чего добился он. Сделайся министром — и тогда важничай. А пока что лучше помолчи.

Он закручивал усы, посматривая на нее сбоку:

— Еще неизвестно, на что я способен, — говорил он: — быть может в один прекрасный день это обнаружится.

Она отвечала философски:

В день возобновления заседаний палаты депутатов молодая женщина еще с утра, в постели, дала мужу тысячу наставлений. Он одевался, собираясь пойти завтракать к Ларош-Матье, чтобы получить от него еще до заседания инструкции для завтрашней передовицы в «Vie Française», в которой должна была заключаться официозная декларация истинных намерений кабинета.

— Главное, не забудь спросить, послан ли генерал Белонкль в Оран, как это предполагалось. Это может иметь огромное значение.

Жорж раздраженно ответил:

— Я не хуже тебя знаю, что мне делать. Оставь меня в покое со своими бесконечными наставлениями.

Она спокойно возразила:

— Мой милый, когда ты идешь к министру, ты постоянно забываешь половину поручений, которые я тебе даю.

— В конце концов, мне надоел твой министр! Какой-то болван!

Она хладнокровно ответила:

— Он столько же мой министр, сколько и твой. Тебе он полезнее, чем мне.

Он слегка обернулся к ней и произнес с усмешкой:

— Извини, за мной он не ухаживает.

Она медленно ответила:

— И за мной тоже: но через его посредство мы создаем себе положение.

Он немного помолчал, потом заметил:

— Если бы мне надо было сделать выбор между твоими поклонниками, я уж скорее отдал бы предпочтение этому старому кретину де Водреку. Кстати, что с ним случилось? Я его не видел уже с неделю.

Она ответила равнодушно:

— Он болен; он мне писал, что приступ подагры приковал его к постели. Тебе бы следовало съездить узнать о его здоровье. Ты знаешь, как он тебя любит; это ему будет приятно.

— Да, конечно, я к нему сегодня же заеду.

Он кончил одеваться и, надев шляпу, припоминал, не забыл ли чего-нибудь. Убедившись, что все в порядке, он подошел к постели и поцеловал жену в лоб:

— До свиданья, дорогая, я вернусь не раньше семи часов.

Ларош-Матье уже ждал его; в этот день он завтракал в десять часов утра, так как совет министров должен был собраться в двенадцать, до открытия сессии палаты депутатов.

Г-жа Ларош-Матье не пожелала изменить часа своего завтрака, и за столом с ними не было никого, кроме личного секретаря министра.