12 шедевров эротики

Он встал на рассвете, чтобы поскорее купить номер «La Plume», где должен был появиться ответ на его заметку.

Погода снова изменилась, был сильный мороз. Застывшие канавки тянулись вдоль тротуаров ледяными лентами.

Газет еще не приносили, и Дюруа вспомнил тот день, когда была напечатана его первая статья «Воспоминания африканского стрелка». Ноги и руки у него закоченели и начали болеть, в особенности кончики пальцев. Он принялся бегать вокруг газетного киоска, сквозь окошечко которого виднелся только нос и красные щеки продавщицы, прикрывшейся капюшоном и сидевшей на корточках возле грелки.

Наконец, рассыльный передал в окошечко ожидаемую кипу газет, и продавщица протянула Дюруа развернутый номер «La Plume».

Он стал искать глазами свое имя и сначала ничего не нашел. Он уже вздохнул с облегчением, как вдруг увидел заметку, выделенную двумя чертами:

«Господин Дюруа из «Vie Française» написал опровержение, но, опровергая, он при этом лжет. Он признает все же то, что госпожа Обер действительно существует и что ее обеспокоил агент полиции. Остается только прибавить одно слово: «нравов», — и все будет в порядке.

Но совесть у некоторых журналистов находится на одном уровне с их талантом.

Сердце у Жоржа усиленно забилось. Он вернулся домой, чтобы одеться, не отдавая себе отчета в том, что он делает. Его оскорбили, и оскорбили так, что никакие колебания были невозможны. Из-за чего? Из-за каких-то пустяков. Из-за старухи, поссорившейся с мясником.

Он быстро оделся и отправился к Вальтеру, хотя было только восемь часов утра. Вальтер уже встал и читал «La Plume».

— Отступать нельзя, — торжественно сказал он, увидев вошедшего Дюруа.

Молодой человек ничего не ответил. Издатель продолжал:

— Сейчас же идите к Ривалю; он обо всем позаботится.

Дюруа пробормотал какие-то бессвязные слова и отправился к фельетонисту. Тот еще спал; услышав звонок, oн вскочил с постели. Прочитав заметку, он сказал:

— Черт возьми! Придется к нему поехать. Кто у вас будет вторым секундантом?

— Может быть, Буаренар? Хотите?

— Хорошо. Пусть будет Буаренар.

— Вы хорошо фехтуете?

— Черт возьми! А из пистолета стреляете?

— Прекрасно. Пока я буду устраивать все, что надо, вы поупражняйтесь. Подождите меня минутку.

Он прошел в свою уборную и вскоре вернулся, умытый, побритый, корректный.

— Пойдемте, — сказал он.

Он жил в нижнем этаже маленького домика; он провел Дюруа в подвал, в огромный подвал, наглухо закрытый со всех сторон и превращенный в фехтовальный зал и в тир.