12 шедевров эротики

В центре висело большое полотно Гильме, изображавшее нормандское побережье во время грозы. Под пим — «Лес Арпиньи»; затем «Алжирская равнина» Гильоме, с верблюдом на горизонте, с большим верблюдом на длинных ногах, похожим на какой-то странный монумент.

Вальтер перешел к следующей стене и возвестил тоном церемониймейстера:

Это были четыре картины: «Посещение больницы» Жерве, «Жница» Бастьен-Лепажа, «Вдова» Бурго и «Казнь» Жан-Поля Лорана. Последняя картина изображала вандейского священника, которого расстреливал у церковной ограды отряд «синих».

Улыбка пробежала по серьезному лицу патрона, когда он перешел к следующей стене.

— Здесь легкий жанр, — сказал он.

Прежде всего бросалась в глаза небольшая картина Жана Беро под названием: «Вверху и внизу». Она изображала хорошенькую парижанку, взбирающуюся по лесенке едущего трамвая. Ее голова — уже на уровне империала, и мужчины, сидящие на скамейке, с жадным любопытством приветствуют появление юного личика, в то время как стоящие внизу, на площадке, смотрят на ноги молодой женщины с различным выражением лица — одни с досадой, другие с вожделением.

Вальтер, держа лампу в руке, повторял с лукавым смешком:

— Каково? Забавно? Правда, ведь забавно?

Затем он осветил «Спасение утопающей» Ламбера.

Посреди обеденного стола, после трапезы, котенок, присев на задние лапки, с недоумением и беспокойством рассматривает муху, попавшую в стакан воды. Он уже поднял одну лапку, готовясь схватить муху быстрым движением. Но еще не решился, колеблется. Что-то он сделает?

Затем патрон показал «Урок» Детайля, изображающий солдата в казарме, обучающего пуделя бить в барабан. При этом он заметил:

Дюруа одобрительно смеялся и восхищался:

— Прелестно, прелестно, пре…

Он внезапно умолк, услыхав позади себя голос г-жи де Марель, которая только что вошла.

Патрон продолжал освещать картины, комментируя их.

Теперь он показывал акварель Мориса Лелуара «Препятствие». Она изображала портшез, которому преграждал путь бой двух уличных молодцов, дравшихся, как геркулесы. Из окошечка портшеза выглядывало очаровательное женское личико, смотревшее… смотревшее… без нетерпения, без страха, даже с некоторым восхищением на борьбу этих скотов.

Затем он произнес шепотом:

— Сейчас самый подходящий момент покупать картины. Художники подыхают с голоду. Они все сидят без гроша… без гроша…

Но Дюруа ничего не видел и слушал, не понимая. Г-жа де Марель была здесь, позади него. Что ему делать? Поклониться? А вдруг она отвернется от него или скажет ему какую-нибудь дерзость? Но если он не подойдет к ней, что подумают окружающие?

Он решил: «Во всяком случае, надо выиграть время». Он был так взволнован, что подумал даже, не притвориться ли ему больным и не уйти ли домой.