Шажком за монстрами!

— И как это понимать, Андрей⁈ — строгий голос Лены зазвенел в воздухе, заставляя всех затихнуть. — Я сейчас же сообщу о твоём преступлении родителям. И да — это преступление. Ты обвинил Серёжу в том, что он не делал!

— Ни нада-а. Ну пазалуста, — начал канючить Андрюша, сложив ладони лодочкой в умоляющем жесте. — Миня опять в угол поставят.

— Я должна сообщить твоим маме и папе, — продолжила Лена. — Ты даже не понимаешь, что сейчас натворил!

Лена развернулась и, пока остальные воспитательницы сворачивали экран, вышла из зала.

— Я болсе не буду, — услышали мы из коридора плач Андрюши, который побежал за Леной. — Меня убют!

А я довольно улыбнулся и подмигнул Мишке.

— Смоли, — сказал я ему.

Два пацана из лагеря Андрюши, посмотрели вслед своему лидеру — теперь уже бывшему — переглянулись и… подошли ко мне.

— В обсем, много кофет плосить не буем, — деловито обратился ко мне высокий пацанёнок.

— Ага, совсем сюсють, — кивнул крепко сбитый малыш. — Лутсе ты, сем этот товстяк.

— Холосо, — кивнул я. — Добло позаловать в сплаведливый отляд.

И поздоровался с ними. Мишка последовал моему примеру. А следом — и остальные из моего войска.

Андрюша вернулся через пять минут. Опухший от слёз и очень грустный.

Наверное, именно так выглядит поросёнок, когда узнаёт, что его откармливали, чтобы поставить в печь, а затем подать на стол с яблоком в заднице.

Толстячок заметил двух пацанов, которые перебежали к нам и злобно скривился:

— Вы исё позалеете, — прошипел он им.

— Ити отсюта, пвакса, — усмехнулся ему высокий пацан.

Толстяк грозно направился к нему, но я встал у него на пути.

— Это узе мой селовек. Поплобуй тойко, — взглянул я ему в глаза. И этого оказалось достаточно.

Толстяк отвернулся от нас и вернулся в дальний угол со своим поубавившимся отрядом.

А ещё через полчаса в зал заглянул хмурый бородатый мужик.

— Андрей! Пошли домой! — крикнул он ему.

По ходу его батя готов был всыпать ремня. Хорошо так, разков пятьдесят с размаху, чтобы сидеть не мог!

На такой хорошей ноте и меня забрали домой.

— Что-то ты, Серёжка, необычайно весёлый сегодня, — обратился ко мне батя, крутя круглую штуковину, которую он называл рулём. — Делись с родителями.

— Тебя за что-то похвалили? — спросила маман.

— За усё, — засмеялся я. — Я молодес.

Родители, услышав эти слова, улыбнулись в ответ, засияв взглядами.

Они искренне радовались за меня. А я был счастлив, что у меня такая хорошая семья. Пусть и приёмная. Сейчас это не имеет значения.

* * *Бутырская тюрьма, комната для свиданий, в это же время.

Жирнов сидел в небольшой серой комнатке за столом и ожидал Мышинского. Он предвкушал то, что тот скажет. Хотя слегка волновался. Да и последствия прошлых бессонных ночей давали о себе знать.

Кто этот смельчак, он не знал.