Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

Парень отлично знал, какое впечатление производит на неподготовленного человека его улыбка. Так случилось и в этот раз, вздрогнув, офицер шарахнулся в сторону и непроизвольно дёрнул правой рукой, явно желая перекреститься, но при этом забыв, что руки ему давно уже связали.

– Пресвятая дева. Теперь я начинаю понимать, за что вас прозвали Лютым, – проворчал он, беря себя в руки. – Не беспокойтесь, месье. Я буду откровенен. Не хочу подохнуть, словно раздавленная крыса. Спрашивайте.

– Хорунжий, того шагов на тридцать в сторону и присматривать, – скомандовал Руслан, и казаки, подхватив того, кого офицер называл Морис, потащили к лошадям.

– Представьтесь, месье, – начал допрос Руслан."

"– Жак Морене. Капитан Жак Морене, – вздохнул офицер.

– В чём состояла ваша задача?

Спустя десять минут Руслан знал всё, что ему было нужно. Теперь нужно было проверить услышанное через второго пленного. По команде парня казаки отвели капитана в сторону и даже дали ему напиться. Шатун сразу предупредил, что с ним пока нужно обращаться вежливо. По возможности. Приведённый к нему Морис всё ещё пытался показать гонор, но очень быстро понял, что здесь ему не Франция и даже не Германия с Бельгией. Едва только он попытался вякнуть что-то про свои права, как хорунжий, по едва заметному знаку Шатуна, снова зарядил ему в табло.

– Будете продолжать беседу в подобном тоне или предпочтёте что-то новое? – лениво поинтересовался Шатун, разглядывая француза, словно какое-то диковинное насекомое.

– Проклятье! Вы и вправду варвар, – прошепелявил француз, поднимаясь.

– А вы тупой, упрямый осёл, – фыркнул Руслан в ответ. – Сейчас мои люди принесут сюда угли и сунут вас в них пятками. Посмотрим, что вы запоёте после этого.

– Правильно в Европе считают, что вас нужно держать на цепи, словно диких животных. Всех вас! – выкрикнул француз, брызжа слюной.

– Хорунжий, костёр организуй и прикажи этого петуха в него пятками сунуть, – скомандовал Шатун, поднимаясь.

– Сей момент спроворим, – хищно усмехнулся казак, и пара его подчиненных занялись делом.

Спустя десять минут низина огласилась долгим, протяжным воплем боли. Окатив упрямца водой, казаки повторили процедуру, и месье Морис сломался. Заливаясь слезами и всхлипывая, он старательно отвечал на все заданные вопросы, уже даже не пытаясь что-то скрыть. Быстро сопоставив его ответы с теми, что получил от капитана, Руслан поднялся и, коротко кивнув хорунжему, направился ко второму пленному. Позади раздалось тихое шипение вынимаемой из ножен стали и предсмертный хрип человека с перерезанным горлом.

– Бедный глупый Морис, – удручённо покачал капитан головой. – Он всегда отличался крайним упрямством и снобизмом по отношению к людям других наций. Прими Бог его грешную душу.