Шатун

Она снова вышла, чтобы вернуться минут через двадцать с широким медным подносом в руках. Поставив его на стол, женщина подошла к лежанке и, ни слова не говоря, ловко подсунув ладонь под шею своему пациенту, с неожиданной силой приподняла его торс. Подложив подушку так, чтобы лейтенант оказался в сидячем положении, она переставила поднос ему на колени и, кивая на глиняный горшочек, сообщила:

— Пити горячий. Осторожно кушай.

Вспомнив, что пити — это кавказский пряный суп с говядиной и алычой, Шатун судорожно сглотнул набежавшую слюну. Такое блюдо он пробовал, когда группа только приехала на базу в Моздок. У них было время, чтобы немного побродить по городу и попробовать местную кухню. Схватив с подноса деревянную ложку, Шатун снял с горшочка крышку и, зачерпнув горячего, ароматного варева, не раздумывая, отправил ее в рот. Откусив от толстого куска кукурузного хлеба, лейтенант вдруг замер, словно громом пораженный.

И поднос, и горшочек, а самое главное, ложка, все эти предметы носили следы кустарного изготовления. Испуганно глядя на предметы домашнего обихода, он вдруг понял, что окончательно теряет связь с реальностью. Этого не могло быть, но это было. Было на самом деле. Жжение во рту заставило его очнуться и проглотить пищу. Специй и перца хозяйка не жалела. Непривычного Шатуна даже в пот бросило.

Тряхнув головой, лейтенант не спеша съел все принесенное до крошки и, с удовлетворением вздохнув, еле слышно проворчал:

— Ладно. Коли доктор сыт, так и больному легче. Но блин, куда ж меня все-таки занесло? Нет, то, что это Кавказ, и слепому ясно. Но где именно я на Кавказе?

Монолог этот прервала хозяйка, войдя в комнату с очередным подносом. Но на этот раз гораздо меньшего размера. На подносе оказался кавказский грушевидный стаканчик и плошка с медом.

— Хорошо кушаешь. Быстро здоровый станешь, — одобрительно проворчала хозяйка, забирая у него опустошенный поднос. — Чай пей. Хороший чай. Ханьский. Купец возит. Я его дочку лечила.

— Ханьский? Купец? — растерянно повторил Шатун, едва не разбивая упавшей челюстью стакан с чаем. — Да мать твою! Что тут вообще происходит?! — не удержавшись, взвыл он в голос.

— Спокойно будь, — отрезвил его жесткий женский голос. — Ты мужчина, а не девчонка перед свадьбой. В руках себя держи. Потом все узнаешь. Ходить сможешь, отведу тебя, все покажу.

— Куда отведете? — усилием воли взяв себя в руки, спросил Шатун.

— Сам увидишь. Словами не знаю, как сказать, — чуть поморщилась хозяйка. — Чай пей. На двор хочешь, позови. Я горшок принесу.

— На двор? Это в туалет в смысле? — сообразил Шатун. — Так зачем горшок. Я ж вроде уже в себя пришел. Сам как-нибудь доберусь, — зачастил он, смутившись.

— Глупый не будь, — чуть усмехнувшись, отмахнулась женщина.