Шатун. Казачий князь

Кивнув, полковник поправил фуражку и, махнув на какую-то свою мысль рукой, неожиданно спросил:

– Князь, смею я надеяться, что случись нечто подобное с семьёй кого-то из моих офицеров, мы сможем обратиться за помощью к вам или к кому-то из вашей службы?

– Простите, что именно случиться? – не понял Руслан.

– Ну, если горцы похитят у кого-то семью, то…

– Ох, прошу меня простить, ваше высокопревосходительство, – сообразив, о чём именно речь, спохватился Шатун. – Безусловно, я и мои люди сделаем всё, чтобы помочь. Но вся беда в том, что в этот раз были не горцы.

– А кто? – растерялся полковник.

– Османы, вырядившиеся под горцев. Они давно уже промышляют подобным. И все недавние нападения были совершены именно османами.

– Князь, вы уверены? – растерянно протянул окончательно сбитый с толку офицер.

– Абсолютно. Прошу меня извинить, но сейчас я не могу вам рассказать всего. Давайте поступим так. Завтра я испрошу разрешения у майора, а после расскажу вам всё, на что получу разрешение, – заверил его Руслан. – А сейчас прошу в ресторан. Помянем господина полковника, царствие ему небесное. Настоящий был офицер. Боевой, – закончил он, перекрестившись.

– Всенепременнейше, князь, – поспешил согласиться полковник.

Как оказалось, в местном гарнизоне многие офицеры имели знакомых, когда-то служивших с Вяземским, и потому проводить полковника в последний путь пришло довольно много военных. Кавалькада колясок, карет и фаэтонов подкатила к заранее заказанному ресторану, и все собравшиеся принялись не спеша поминать убитого. Ближе к вечеру, когда гости разошлись, Руслан отвёз жену домой и, оставив на попечении служанок, снова вышел во двор.

На пустыре, в стороне от всех построек, уже были сколочены столы и принесены лавки. Женщины быстро накрывали стол, вокруг которого собирались казаки. Это были поминки по убитым ветеранам. Для похорон по мусульманскому обряду был приглашён мулла из ближайшего аула. Аслан, не имея семьи, мог рассчитывать только на помощь Руслана. Но Михаил, помня, что горец является мусульманином, а их положено хоронить в день смерти, до заката, успел всё организовать.

И вот теперь, на общих поминках, собирались все, кто имел отношение к отряду, и близкие погибших. Рязанов сразу выделил семьям единовременно по полсотни рублей от службы, а Руслан, вернувшись, выделил ещё по сотне из собственных средств. Так что нищета членам семей теперь точно не грозила. К тому же казачий круг, узнав о щедрости Шатуна, обещал взять на себя заботу об этих семьях. Их бы и так не оставили, но Руслан хотел подстраховаться.

Когда всё было готово и собравшиеся расселись по местам, старые казаки, представители казачьего круга, вдруг дружно уставились на Руслана.