Шарф Айседоры

Из-за него не выбрала себе вечернее платье. Мало того, гордо сообщать о том, что она передумала ехать в Альпы, было некому. Вырвав у юноши кульки и букет, Зотова сунула ему недостающие документы и, громко хлопнув дверью, по привычке поволокла пакеты в кухню, продолжая поливать Ивана Аркадьевича последними словами. Лишь водрузив букет в вазу, а кульки на стол, Елена Петровна сообразила, что в пакетах вовсе не продукты, а нечто мягкое… Осторожно развернув свертки, Зотова тяжело опустилась на табуретку.

– Ой! – растерялась она, вытаскивая из пакетов подарки: лыжный костюм ярко-голубого цвета, вечернее платье из черного шелка, атласа, французских кружев ручной работы, украшенного стразами, с глубоким V-образным вырезом и юбкой-трапецией. К платью прилагался шифоновый палантин. В свертках еще оказались два свитера свободного покроя, брюки, теплый кардиган цвета бордо, с набивным рисунком, вечерние туфли, сапожки, сумочка, повседневный костюм-тройка из тонкого джерси, мягонький и приятный на ощупь, и… роскошный шелковый халатик цвета слоновой кости. Все вещи были явно дорогими, отличного качества и необыкновенно красивыми. Зотова смотрела на это великолепие, и ее душили то приступы истеричного смеха, то надвигающийся водопад слез. В голове мелькали сцены из бульварных любовных романов, и она чувствовала себя идиоткой. Даже с довеском она никак не тянула на Золушку, а Варламов – на принца. «Да что он из себя возомнил?» – попробовала было возмутиться Елена Петровна, вновь истерически расхохоталась и, приложив ажурный пушистый свитер к щеке, притихла, размышляя, как ей поступить. По законам жанра, она, следователь по особо важным делам прокуратуры, майор юстиции Елена Петровна Зотова, обязана либо вернуть вещи Варламову, либо гордо выкинуть туалеты в окно, а еще лучше – порезать их на куски и в таком виде вернуть коварному Ивану Аркадьевичу, который посмел ее так унизить! Ее – следователя прокуратуры по особо важным! Варламов и раньше делал ей подарки: шарфик тепленький, конфеты, цветы, но это уже было чересчур – притаранить ей чемодан шмоток… таких красивых! Так и не решив, как на все это отреагировать, Елена Петровна сгребла презенты в охапку и направилась в спальню: примерять новые туалеты, с робкой надеждой, что вещи ей не подойдут и возвращать их змею– искусителю будет не так жалко.

Напялив на себя вечернее платье и замерев перед зеркалом во всем своем пышном великолепии, Елена Петровна выругалась матом на режиссера, потому что он, говнюк такой, каким-то немыслимым образом угадал ее размер и выбрал для нее фасон, магическим образом скрывающий все недостатки ее фигуры и подчеркивающий достоинства. Туфли, собаки, тоже подошли и имели такую удобную колодку, что казались тапочками.