Шарф Айседоры

Зотовой очень хотелось пообщаться с хирургом лично. Вызывать доктора в прокуратуру Елена Петровна считала преждевременным, решив съездить к Шахову в клинику, поговорить и заодно осторожно обстановку разведать. Она была уверена на девяносто девять процентов, что рекламное объявление в газете подчеркнули не случайно и доктор с убийством Марины Гольц каким-то боком завязан. Очень хотелось эту ниточку зацепить, а если не получится, то, в любом случае, разговор не окажется бесполезным. Звезда была постоянной пациенткой Шахова, он с ней работал, а значит, сможет нарисовать ее точный психологический портрет не хуже любого психоаналитика. Показаний сестры недостаточно для создания объективной картины. Если, конечно, доктор будет объективен после истории с родинкой на заднице, которую озвучила добрая Марина Гольц.

Марина Гольц… Необычная женщина, чем больше Зотова узнавала подробностей о звезде и анализировала черты ее характера, тем сильнее удивлялась. Сплетница, склочница, дебоширка, снобка – это то, что лежало на поверхности. Гольц постоянно устраивала скандалы в ресторанах, придиралась к официантам, к служащим гостиниц и пансионатов, где останавливалась; «строила» продавцов в магазинах; устраивала истерики агентам, продюсерам, режиссерам, которые имели смелость пригласить ее в свой сериал; гримершам, костюмерам, операторам, администраторам… Марина Гольц оставляла свой грязный отпечаток на всех, с кем когда-то по жизни соприкасалась. Интервью Марины, кроме подробностей, которые так волновали читателей, кардинально отличались от подобных же откровенных высказываний других публичных персон тем, что в них беззастенчиво обнажались пороки общества. Гольц была ходячим демонстратором этих пороков, но в тоже время – диагностом гнили, в разлагающем круге которой сама же Марина вращалась. Она не лицемерила, и каждый ее поступок был вызовом. Намеренно ли она это делала, подсознательно ли, – Зотова не знала, но теперь поднимала, почему Марина Гольц носила почетный статус звезды – и носила его по праву, потому что на мир смотрела трезвыми глазами и видела все его патологии. И теперь, когда Елена Петровна проанализировала все интервью Манины беспристрастно, было понятно, почему журналисты, которых Гольц тоже не жалела и высмеивала, вьются вокруг нее, как мухи. Привлекало мух не варенье и не дерьмо, их интриговал кажущийся нестандартный, провокационный взгляд на жизнь, – кажущийся, потому что при ближайшем рассмотрении он был вовсе не провокацией, а правильной, откровенной и тонкой точкой зрения. Возможно, сыграл свою роль и тот факт, что Марина не отбрыкивалась от жизни, в которой жила, а, напротив, принимала ее такой, какая она есть, и пыталась ей соответствовать.