Шарф Айседоры

Марина Гольц снимает квартиру, чтобы встречаться в ней с любовником, которого она не хочет афишировать. Либо любовник Марины Гольц женат. Либо у звезды есть влиятельный поклонник, меценат, которого она не хочет терять, но и в приятном себе отказывать не желает. Поэтому она так тщательно маскируется, снимает убогую квартиру на окраине города, хорошую вряд ли получится снять без агента, а светиться звезда не хочет, даже паркуется в другом дворе, носит темные очки и прячет лицо, чтобы никто ее не узнал. Вечером, накануне убийства, Марина Гольц приезжает на съемную квартиру, чтобы встретиться в очередной раз с любовником. Легкий ужин, постель, а дальше… Дальше случается беда, между любовниками происходит ссора, которая заканчивается трагедией. Мотивом может быть ревность. Любовник делает ноги и исчезает.

– А если это не любовник? Любовник уехал, а вместо него пришел убийца, какая-то женщина. Способ убийства – очень женский. Она подчеркивает объявление…

– И Марина Гольц встретила эту добрую даму в постели обнаженной.

– У дамы могли быть ключи, – настаивал Вениамин. – Она вошла, пока Марина Гольц спала, допустим, положила подушку ей на лицо. Гольц проснулась, стала сопротивляться, удержать ее не получилось, и тогда преступница схватила шнур и накинула его на шею актрисы.

– Молодец, Венечка. Эту версию тоже отработать надо будет. Работаем, ребятки. Работаем!

– Бог в помощь, – заглянул в комнату следователь Андрей Лысенко.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Зотова.

– Буду оказывать вам, Леночка Петровна, посильную помощь в раскрытии этого серьезного дела. Меня прокурор к вам направил-с. Я, кстати, не с пустыми руками. Со мной администратор потерпевшей прибыла-с, – идиотская манера следователя говорить, как лакей, Зотову бесила, как и сам Лысенко. Жеманный, как девица, скользкий, с сальным взглядом тип. Словно в протест своей фамилии Андрей Витальевич носил длинные волосы, усы и модную бородку. Следаки величали его Котом. Почему Котом, а не Ужом, Зотова не понимала. Лысенко она не доверяла, не исключено, что Андюша постукивал начальству, иначе невозможно объяснить трепетное отношение к нему со стороны высшего руководства и частые поощрения. В общем, Лысенко был не самым приятным человеком, но пришлось смириться, лишняя голова в любом случае не помешает, подумала Елена Петровна и услышала душераздирающий вопль и звук упавшего на пол тела. – Администраторша – ее родная сестра, – пояснил Лысенко с ухмылкой. – Алика Зильберштейн. Была Ванина, стала Сусанина, – пошутил он. – Сами с ней поговорите, или…

– Сама, – коротко сказала Елена Петровна. – Как только в себя придет. А ты пока сними свидетельские показания у соседки со второго этажа.