Шарф Айседоры

 – О чем, дева, плачешь, о чем, дева, плачешь? О чем, дева, плачешь, о чем слезы льешь? А как мне не плакать, а как мне не плакать, а как мне не плакать, если такой шипучий шампунь! Собака, – выругалась Зотова, промыла глаза и выключила воду. Последний куплет она решила не допевать, звучал он не слишком оптимистично.

После душа она почувствовала себя бодрее, уложила волосы, сделала макияж. Переодевалась в гостиной, облачилась в шелка и бархат, надела туфли и покрутилась у зеркала.

– Я красавица, красавица необнакновенная, – прошептала Елена Петровна и направилась в спальню, чтобы сразить своей неземной красотой жениха. В спальне горел приглушенный свет, Варламов лежал на постели, раскинув руки и ноги в стороны, и не подавал признаков жизни.

– Ваня, – позвала она. Варламов не реагировал. – Вань? – испугалась Елена Петровна, заглянула режиссеру в лицо и потрясла его за плечо. Иван Аркадьевич издал свистящий стон и причмокнул губами, но остался лежать в той же позе и глаз не открыл. – Ты моя радость, умаялся, бедненький, – ласково прошептала Елена Петровна и добавила строго: – Больше не будешь по ночам шляться! – Иван Аркадьевич снова причмокнул губами и громко захрапел.

Она заботливо укрыла бесчувственное тело гения кинематографа одеялком, прошествовала в гостиную, уселась на диван, включила телевизор.

Елена Петровна вернулась в спальню и попыталась разбудить режиссера – безрезультатно.

Галоужин в ресторане уже начался, на улице взрывались праздничные салюты, небо вспыхивало разноцветными брызгами, веселился народ, громко звучала музыка, а из спальни по-прежнему раздавался храп.

– Ну и пожалуйста, – обиделась Елена Петровна.

Есть, однако, хотелось катастрофически сильно. Слопав все фрукты из вазочки, орешки и печенюшки из мини-бара и плавленый сырок, который Елена Петровна не доела в самолете, Зотова набралась храбрости и позвонила на ресепшн, чтобы заказать ужин в номер. С горем пополам ей удалось донести до девушки-австриячки, что она желает тиролен шпеккнёдель, шинкенфлекерлн, яблочный штрудель и глинтвейн, и все это в двойном экземпляре. Немного подумав, Елена Петровна добавила к заказу бутылку шампанского и шлепнула трубку на рычаг с чувством полного удовлетворения. В ресторан ей, на самом деле, вовсе идти не хотелось. Что ей там делать, в ресторане? Толпа пьяных иностранцев, шум, гам. Ближе к полуночи она растолкает Ивана Аркадьевича, и они прекрасно проведут время вдвоем.

Загадочные блюда доставили через полчаса, но Елену Петровну постигло некоторое разочарование. Тиролен шпеккнёдель оказались хлебными колобками с копченым шпиком и квашеной капустой в качестве гарнира. А шинкенфлекерлн – смесью лапши с ветчиной, сыром и еще какой-то мутотенью.