Шарф Айседоры

– Варламов! Какая встреча! – воскликнул мужчина по-русски, широким шагом проследовал к стойке и стянул с лица шарф.

Зотова пригляделась и выругалась. Она схватила бокал и выпила шампанское до дна. Настроение испортилось. Лучше бы в этом отеле она встретила привидение принцессы Дианы, а не этого человека. Филипп Панкратов – журналист, охотник за сенсациями и беспринципная гадина. Именно он склонял имя Елены Петровны, когда в ее кабинете покончила с собой редактор одной программы. Именно он сделал из Зотовой исчадье ада, циничную сволочь и убийцу невиновных! Она добилась опровержения, но ее безупречная репутация все равно пострадала. Интересно, что ему здесь понадобилось? Приехал собирать компроматы на публичных персон? Отель – один из самых лучших в Лехе, совсем не дешевый и вряд ли журналисту по карману. Значит, поездку спонсирует заинтересованное лицо, и Панкратов готовит заказной материал. Есть ли, кроме Ивана Аркадьевича, в отеле другие знаменитости? Вдруг он как раз за Варламовым будет шпионить? Мама дорогая, испугалась Зотова, хотя вроде бы пугаться ей было нечего. Режиссер не женат, не криминальный элемент, и на работе все прекрасно знают, с кем она поехала в Альпы, хотя Елена Петровна шифровалась, как могла. Но разве от этих паразитов можно что-нибудь скрыть! Даже прокурор, похоже, был в курсе ее романа с Варламовым. Она надеялась, что начальник ее не отпустит, и появится предлог никуда все-таки не ехать, но он, собака, отпустил ее и глазом не моргнул, назначив временно вместо нее главным следователем по делу Лысенко, от которого ничего по большому счету уже не требовалось. По делу-то она доказательную базу собрала, розыскные версии о возможных местах нахождения Минасяна, предполагаемом месте укрытия и месте и времени возможного появления выдвинула, план розыскных мероприятий сформулировала и даже успела сбегать в парикмахерскую, волосы покрасить и маникюр… с педикюром сделать. «Не могла же она отправиться на горнолыжный курорт без педикюра!» – подумала Елена Петровна и осторожно потрогала прическу: волосы пышно кудрявились и пружинились. Парикмахерша не подвела, уж завила так завила – крепко. Не женщина, а само совершенство, осталось на лыжах кататься научиться.

Варламов, судя по выражению его лица, от встречи с журналистом тоже был не в восторге.

– Мы, кажется, на брудершафт с вами не пили, – сухо сказал он.

– Боже мой, вы Варламов! – взвизгнула дама в красном. – Тот самый?

Зыркнув неодобрительно на журналиста, Иван Аркадьевич широко улыбнулся девушке:

– Очень приятно! Я обожаю ваши картины. Они просто прелестны. У меня даже есть одна. Висит на стене в спальне, и я на нее любуюсь, когда просыпаюсь.

Филипп громко заржал. У Ивана Аркадьевича, напротив, улыбку с лица сдуло.