Шанталь. Ход королевы

– Как тебя зовут? – вопреки ожиданиям, в моем голосе не было ни грамма страха, и это вызвало у него невольное уважение, отразившееся на заросшей грязью роже.

– Жак Живодер, сопляк. А вот кто ты такой будешь и чего тебе понадобилось от нас?

– Тратить время на мелочь вроде тебя, Живодер, мне не с руки. Отведи нас к главарю, и клянусь, что позволю тебе еще немного пожить на белом свете, – небрежно откинув в сторону край накидки, я демонстративно положила руку на эфес шпаги, готовая вырвать ее из ножен в любую минуту.

– Ого! Да ты смельчак, сударь! Со шпагой против десятка дубинок… вот это я понимаю! Герой! Ну что ж, ребята, уважим самоубийцу? – он картинно обернулся к толпе, и та довольно загоготала в ответ. Бродяг забавлял глупец, так безрассудно рискующий собственной головой.

Не прошло и четверти часа, как мы очутились на пустыре за городом, где из-за одного из валунов показался человек, смутно показавшийся мне знакомым.

– Роза?! Разрази меня гром, вот так встреча!

Вскинув голову, я, не веря собственным глазам, уставилась на не менее удивленного моим появлением Франко Калабрийца, того самого, кто одним из первых присягнул мне на верность перед тем, как появился де Кресси с приказом изловить и повесить короля бандитов.

– Франко! Не могу поверить! Каким ветром тебя занесло в Марсель, чертяка? Почему ты здесь, а не в Париже?

А он, прежде чем ответить, оглядел собравшихся, с любопытством наблюдающих за нашей встречей, и неожиданно грозно рявкнул:

– Ну что уставились, олухи? На колени перед королевой Розой! – и сам первым подал им пример.

Дрожь пробежала по всему телу, когда все как один вокруг нас опустились вниз, всем своим видом выказывая покорность и готовность служить.

Моя собственная армия… разве не об этом я мечтала? И пусть она пока совсем маленькая. Дайте мне только срок, и она разрастется до таких размеров, рядом с которой военная мощь французского короля покажется жалкой горсточкой новобранцев. Чего уже говорить о силах генерала Айвана?

Патрис в раздражении опустил занавеску, за которой исчез проплывающий мимо ландшафт, за возможность еще раз увидеть который еще совсем недавно он готов был продать душу дьяволу.

Нужно было быть последним глупцом, чтобы надеяться на то, что сумасбродная девчонка останется на корабле и не попытается и в этот раз поступить по-своему. Сильному духу воина было слишком тесно в хрупкой и женственной оболочке, в которой он вынужден был обитать, и он всеми силами искал способы вырваться наружу. И как бы больно ни было это признавать, несмотря на все свои чувства, Патрис никогда не сможет стать ровней этой юной и такой еще невинной девочке.