Шанталь. Ход королевы

Верила каждому слову и, больше не сдерживаясь, бросилась в распахнувшиеся объятия человека, которого любила…

При попутном ветре, широко раздувающем паруса, «Смерч» уверенно скользил по водной глади, оставляя далеко позади себя все тревоги и волнения последних дней.

Утро нового дня было совершенно особенным, не похожим на другие, и я то и дело украдкой бросала взгляды в сторону капитанского мостика, где, широко расставив ноги, за штурвалом стояла его причина.

Патрис ушел задолго до рассвета, предоставив мне возможность сладко досыпать оставшиеся до вахты часы. Любовь любовью, а на судне каждый должен был беспрекословно выполнять свои обязанности, и я в этом смысле не была исключением.

Сохранять невозмутимый вид после того, что между нами еще совсем недавно происходило, было необычайно трудно. Щеки заливало ярким румянцем всякий раз, как перед моим внутренним взором всплывали картины одна красочнее другой, в которой мы, словно соперничая между собой, доказывали друг другу всю свою любовь, так долго дремлющую в ожидании своего часа. И вот, казалось бы, ее час настал, и после долгих месяцев разлуки мы снова вместе, но все-таки оставался крошечный червячок сомнений, подтачивавший сердце изнутри, от которого нужно было избавиться как можно быстрее, и сделать это возможно было лишь единственным способом: доказать самой себе, что убийца действовал по приказу Бута и капитан действительно ничего не знал о покушении.

Встретившись с сияющим взглядом Патриса, которому, как и мне, приходилось прилагать титанические усилия, чтобы скрывать от окружающих наши отношения, я, почувствовав, что снова алею, тут же отвернулась, чем вызвала понимающий смешок у Нино, не отходящего от меня ни на шаг.

Не удержавшись, я натянула шапочку ему прямо на нос и звонко рассмеялась, когда он, сослепу споткнувшись о свернутый канат, едва не растянулся на палубе. Но когда я подала ему руку, чтобы помочь подняться, я неожиданно почувствовала ледяной озноб, пробежавший по позвоночнику. Обернувшись, я успела перехватить направленный на меня взгляд того самого матроса, чье присутствие на корабле отравляло мне все существование. Он поспешил отвернуться и скрыться из поля зрения, но неприятный осадок остался, мешая сосредоточиться на работе. Ради собственного успокоения необходимо было что-то предпринять, и как можно скорее.