Шанталь. Ход королевы

Даже море, которое вот уже дней десять как радовало своим мягким, покладистым характером, этим утром решило проявить свой норов. Его чудесная, радующая глаз голубизна куда-то исчезла. Словно договорившись со своим вечным союзником небом, морская гладь приобрела точно такой же, как и оно, свинцовый оттенок, навевающий тоску и заставляющий все чаще обращать взор вверх, выискивая первые признаки надвигающейся непогоды.

Хорошо помня, как едва не отдала богу душу во время последнего шторма, я не могла не радоваться тому, что нахожусь на суше, в относительной безопасности. И все-таки душа желала чего-то совсем иного… Безумного, неудержимого…

В очередной раз убедившись, что все благородные намерения никогда не бывают должным образом оценены, я несколько сникла после того, как на довольно приличный срок превратилась в добровольную сиделку при омерзительно подозрительном и абсолютно не сдержанном на язык рыжем кальмаре, медленно, но верно сводящим меня с ума своими вечными придирками и нравоучениями. Чтобы я ни делала, все ему было не так. По мере того, как ему становилось все лучше, мне, напротив, делалось все паршивей и паршивей, и в глубине души я действительно начала жалеть о том, что своим несвоевременным вмешательством не дала ему умереть, тем самым обрекши себя на его издевки и насмешки.

Но сегодня я наконец набралась сил и в ответ на очередную колкость послала его к черту. Да-да, я так ему это и сказала, посоветовав не мешкая выброситься из окна и больше не коптить небо, гневя Господа нашего своим бессмысленным существованием. А затем, как бы подведя черту под сказанным, хлопнула дверью, да так сильно, что заскрипели балки и посыпалась штукатурка. Мне просто необходимо было выпустить пар, разбить что-нибудь… Но так как убежище рыцарей наживы было крайне скудно уставлено бьющимися предметами в отличие от того же Версаля, где повсюду были хрусталь и венецианское стекло, я решила ограничиться вылазкой из крепости и прогулкой по острову, лелея тайную надежду встретиться с Патрисом, которого не видела с утра того самого дня, когда были наказаны предатели-матросы. Капитан явно избегал встреч, предпочитая проводить все свое время вне цитадели, наблюдая за тем, как ведутся ремонтные работы на его судне, и, казалось, совсем позабыл о моем существовании.

Его поведение озадачивало меня. Сотни самых разнообразных предположений одно мрачнее другого подстегивали меня, заставляя поступиться гордостью и отправиться на его поиски за разъяснениями. Но когда я добралась до его шхуны, оказалось, что там его тоже нет. Я, конечно же, в это не поверила.