Воронка второго шанса

Лере пришлось встать на цыпочки и опереться на могучие плечи, чтобы дотянуться. Добрыня целовал осторожно, бережно лаская податливые губы. Как же приятно, до щемящего кома в груди. Словно вливал в нее что-то светлое, ласковое. Делясь дыханием, отдавая себя. Но ей этого было мало. Она хотела страсти! Сама усилила поцелуй, делая его более напористым, жадным.

— Это что за… — прогремело у нее за спиной. Через мгновение огромного дружинника, как котенка, оторвали от нее и отбросили к дверям, — вон! — рявкнул Драгомир не поворачивая головы. Все его внимание было приковано к огневке. Которую он хотел испепелить взглядом, как и она — его. Гнев мгновенно заполнил все ее существо, грозя вот-вот вырваться наружу. Инстинктивно, девушка облизала ягодные губы, словно желая продлить вкус поцелуя. Который ей понравился. Мужчину это только подстегнуло. Глядя на припухшие от поцелуя губы, он резко подался вперед и втянул носом воздух.

— Драг, — раздался оклик Яры.

— Ты еще и пила⁈ — прошипел Драгомир, — Яра, по-твоему, это означает «просто погуляли»? А завтра куда гулять — на сеновал?

— Ведающий, то моя вина… — начал было дружинник, которого Яра медленно теснила к двери.

— Разумеется — твоя, — волхв все же нехотя повернул голову в сторону молодого сотника. Слова цедил сквозь зубы, едва сдерживаясь, — и ответишь. Потом. А сейчас — вон, я сказал!

— Не тронь ее! — взревел Добрыня.

— Яра, уведи его, ради всех Богов. Иначе не сдержусь.

— Командир, не гоже так!

— Драг! Прошу, не обижай девочку…

— Оставь нас, Яра, — тихо и страшно попросил волхв. И даже она не посмела ослушаться. С трудом увела дружинника и закрыла за собой дверь.

Лера, пока внимание разгневанного волхва переключилось на других, плавно отступала к стене, надеясь все же добраться до выхода и попробовать удрать. Если уж сама Яра не смогла его остановить… Страх и ярость сплелись внутри во взрывоопасную смесь, но сбежать — на тот момент казалось самым разумным.

— Стоять! — раздалось громовое, отчего она инстинктивно прижалась спиной к стене. А почему это она, собственно, боится? За что? Разве в чем-то виновата? Или может быть виноват тот, кто сейчас смеет на нее орать? Лера вмиг вспомнила, все услышанные про себя слова и выпрямилась, гневно задрав подбородок.

— Не надо на меня повышать голос!

Мужчина удивленно поднял брови на ее гневную отповедь. Нарочито медленно подошел почти вплотную, поставив одну руку у ее головы.

— Как прошел день, мышонок? — опасно-мягко спросил он, — прогулялась, выпила… Может еще что-то было? — наклонил голову, словно изучая ее, как диковинное насекомое.

— Может и было.