Шанс для шута

Не видать автомата!

С этими словами примечательная дама встала, демонстративно поправила ворот, и, не выдержав такого обращения, разошлась еще одна пуговка, открыв краешек алого кружева. Лелю стало грустно-грустно. От собственной принципиальности. Но он вспомнил «Голубое пламя» и решил не рисковать.

– Даяна Торн, – протянула ему руку женщина, поправляя каштановую прядь волос. – Нас представляли еще на первой встрече, но вряд ли вы запомнили.

– Как можно забыть, – нейтрально отозвался Пытка и, поднявшись, коснулся прохладных пальцев поцелуем. – Мастер Хин, к вашим услугам.

– Просто Хин? И ничего иного, кроме имени и статуса? – улыбнулась вамп.

– Просто Мастер Хин, – спокойно поправил ее Лельер. – Можно Белый Мастер.

– Было приятно познакомиться, – тут же все поняла она и после короткого обмена любезностями грациозно вышла.

Мастер и гном остались наедине.

Лель вскинул серо-стальную бровь и вежливо подтолкнул:

– Погода сегодня замечательная!

– Ну да, – смущенно потупился бородатый.

– Летная! – продолжил описывать все прелести этого дня Хин.

– К дождю-с, – грустно согласился гном, и оба мужчины посмотрели на небо, которое начинало затягиваться тучами.

– М-да… – потрясенно откликнулся Пытка. – Итак?

Гном выпрямился, принял достойную позу и обстоятельно начал:

– Как знаете, со времени постройки нашего славного заведения прошло уже…

На этом этапе Лель отключил восприятие наружное и решил, что отсюда надо бежать. Но… кто бы что ни говорил, хамить кому-то без причины Хину было не свойственно. Лелю – да, пожалуйста, и то, как правило, только тем, кто этого заслуживал. А вот Мастер был существом по возможности сдержанным и ответственным. С некоторых, и не сказать чтобы особо давних, пор. Потому посылать почтенного гнома по его многоуважаемой матушке так сразу не стал.

Гном же вещал! О том, сколько лет Академии и что ремонта она не видывала едва ли не со своего основания! И что запускать такой грандиозный памятник архитектуры было бы непозволительным вандализмом! После шел перечень заслуг как самого «памятника», так и его выпускников. Лель даже невольно заслушался бархатными переливами голоса бородатого.

После заслуг снова грянула слезливая песня о том, как плохо приходится Зеленой в данный период. Лель осмотрел помещение, вспомнил, что уже видел, и позволил себе не поверить. Нет, разумеется, в таком огромном хозяйстве, как это, конечно же, найдутся недочеты, но наверняка все не так плохо, как описывают.

Когда блондин это выдал, лицо гнома приобрело цвет белоснежной простыни, и на нем появилось поистине скорбное выражение.