Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Но, похоже, к этому надо было привыкать.

Телефон в руке стал горячим.

Он спохватился, ткнул палец в окошечко «меню» с именем Даня.

Ему удалось уговорить лечащего врача, и тот отпустил его на два дня раньше срока, с условием, что пациент будет соблюдать все рекомендации. Роман пообещал, хотя думал о другом: ни на один звонок Даниэла не ответила. Что крылось под этим молчанием, было неизвестно. Ревновать его она не могла, зная, куда и с какой целью (секретов от неё у него не было) он поехал. Оставалось гадать о причине молчания и надеяться, что ничего плохого не случилось.

Он даже попробовал отыскать ауру девушки в Москве, отлично зная её цвет и эмоциональное насыщение. Но ему это не удалось. Скорее всего Даниэла находилась за пределами столицы, иначе трудно было объяснить её загадочное поведение.

Только в самолёте, после старта с аэродрома Северодвинска, он догадался позвонить маме Даниэлы в Рязань. Однако и она не знала, где находится её дочь.

– Созванивались позавчера, – добавила Надежда Андреевна. – В командировку вроде бы не собиралась. Да и кто её пошлёт из гимназии? Учёба давно началась, а каникулы нескоро.

В таком мрачном настроении Роман и вернулся в Москву. Поискал девушку в квартире (вдруг она дома?), быстро переоделся (погода изменилась и здесь, пошли дожди), сел в машину и метнулся на Беговую, домой к Даниэле. Позвонил в дверь несколько раз, потом открыл своим ключом.

Квартира была пуста. После переезда к нему Даниэла редко бывала дома, появляясь здесь лишь для того, чтобы поухаживать за комнатными растениями или взять что–либо из гардероба.

Роман прошёлся по комнатам, принюхиваясь к обычным запахам, включил обоняние ментальное. Какое–то время казалось, что по квартире плывет тонкий «запах» чужеродности, похожий на горьковато–миндальный запах яда. Однако ничего тревожного сознание и подсознание не отметили. Если Даниэла и приходила сюда, то в хорошем настроении, никого не боясь.

Он позвонил Наташе, подруге Даниэлы, с которой она встречалась чаще других.

Наташа ответила, что разговаривала с Даниэлой два дня назад.

Роман ещё раз позвонил Надежде Андреевне, спросил, не могла ли её дочь поехать к каким–нибудь родственникам.

– Ну что ты, Рома, – отмахнулась она, – она бы мне сказала. Да и вряд ли её отпустили бы с работы в такое время.

Тогда он поехал в гимназию на Мневники.

Секретарша директора гимназии удивилась вопросу:

– Даниэла Валерьевна не появляется уже третий день. Заболела, наверно. Мы открыли ей больничный.

– И не проверили, болеет она или нет? – удивился в свою очередь Роман.

– Даниэла Валерьевна очень ответственный работник, – строгим голосом сказала белокурая секретарша. – Ещё ни разу не было, чтобы она прогуляла занятия без причины.