Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Сильвестра всё устраивало.

Ночь они снова провели вместе.

Утром Леонсия предложила ему посетить «пещеру капитана Немо».

— Где это? — заинтересовался изрядно уставший Джокер.

— Полсотни километров на запад от Лас–Америкас. Там была Розалинда, моя подруга, рассказала кучу интересного. Кстати, не возражаешь, если она поедет с нами?

Он вообще никуда не хотел ехать, хотел выспаться до обеда, а потом хорошенько подкрепиться, но уступил просьбе.

— Она уже выздоровела?

— Да, пришла в себя, врач посоветовал развеяться.

— Ладно, пусть едет.

— Ой, ты прелесть! — Леонсия поцеловала его и умчалась, сказав, что сама зарезервирует места в экскурсионном автобусе.

Пришлось идти в душ и приводить себя в порядок.

Леонсия позвонила в половине восьмого:

— Выезд в девять, успеем позавтракать.

Ощущая себя разболтанным, состоящим из сотен гаек, винтов и штифтов, Сильвестр поплёлся в ресторан, где они всегда завтракали.

Леонсия была с подругой.

Он подтянулся. Розалинда оказалась эффектной блондинкой с тонкими чертами лица и пухлыми чувственными губами. Чем–то она была похожа на Диану. Хотя мысль об этом мелькнула и исчезла: Москва и Диана находились на другом краю света и душу не трогали.

Автобус до «пещеры капитана Немо» оказался мини–вэном на восемь человек. Правда, совсем новым и удобным, оборудованным кондиционером. Кроме Сильвестра и подруг там уже сидели пять человек, трое пожилых мужчин и две женщины, одетые как и все туристы мира — в джинсы и куртки с капюшонами на все случаи жизни. Все они разговаривали между собой на немецком языке и представляли какую–то группу немецких любителей экзотики.

Группу сопровождал гид — молодой человек в очках, сбивавшийся с немецкого на английский и почему–то заметно нервничавший. Правда, Джокер не обратил на это внимания, он был занят спутницами.

Автобус взял курс вдоль побережья Тенерифе к северо–западу, влился в негустой поток автомобилей на автостраде, соединявшей южную и северную части острова, вскоре превратившейся в горный серпантин.

Если бы Сильвестр присмотрелся к поведению Леонсии и Розалинды, он бы заметил их переглядывания, усмешки и гипертрофированную ласковость обеих. Возможно, он насторожился бы и заставил работать свою паранормальную систему, превращавшую его в Джокера, в экстрасенса. Но он был далёк от оценок происходящего, близость сексапильных дам кружила голову, и Сильвестр ничего не замечал. Его мучила только одна проблема: как сделать, чтобы вечером у него осталась Розалинда, а Леонсия при этом не обиделась.

Через час после выезда из отеля, попетляв по серпантину, микроавтобус свернул к скалам на берегу океана.