Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Ближе к носу располагается всё корабельное хозяйство, там делать нечего. Это трюм, твиндеки, верхний спардек, машинное отделение, куда нам лучше не соваться. А это корма, где стоят «Миры».

Роман принялся изучать схему корабля.

– Где расположатся ВИПы?

– Да кто ж их знает? В принципе, они сюда прибудут ненадолго, часа на два, пока пройдёт спуск одного из «Миров». Но вполне возможно им предоставят каюты, причём не матросские, сам понимаешь.

– И пару экспедиционных, где живут учёные–академики.

– Здесь, – показал Афанасий.

– Капитанскую отдадут Фурсенюку?

– С берега сообщили, что катер вот–вот отойдёт от причала в Гремячинске.

– Значит, у нас ещё есть время.

– Около часа, успеешь перекусить, – понимающе кивнул полковник.

– Успею просканировать корабль.

– Ага, понял, не буду мешать. Понадоблюсь – стукни в стенку, я буду в соседней каюте.

Роман остался один. Ещё раз пробежал глазами схему отсеков корабля, сел поудобнее на койке, сосредоточился.

Вхождение в с в е т л е н ь – состояние ясновидения – не потребовало затрат воли и энергии.

База подводных аппаратов развернулась перед глазами как скопление светлых и тёмных пустот, по–разному излучавших информационные поля. При этом общее ментальное поле корабля Роман постарался «не морщить», просто подставил своё тело, ставшее своеобразной биологической антенной, под незримые потоки излучений.

Через минуту он уже мог сказать, где сосредоточены механизмы судна, а где живут его обитатели. Определились и глухие уголки судна, не обозначенные на схеме. Их насчитывалось с десяток, и половина из этих тёмных «чуланов» (крохотных кают) излучала в диапазоне недобрых энергий, определяющих намерения своих носителей.

Один, два… пять… двенадцать – насчитал Роман хозяев агрессивно–воинственных очагов. Хотел было постучать в стенку, чтобы сообщить Афоне о местонахождении агентов и кодирантов АПГ, потом подумал: успею. Захотелось нырнуть на дно озера и заглянуть в недра пирамиды, прячущей неведомые тайны её создателей.

Хлебнул морса, снова закрыл глаза. Вылетел из тела невидимой стрелой, погрузился в воду.

Потемнело в глазах. Солнечные лучи проникали в воду не больше, чем на полтора метра, потом становилось темно, а на глубине одного километра вообще царил полный мрак.

Он «покачал» диапазоны восприятия электромагнитных волн, и мрак побледнел, расцвёл россыпями огоньков и паутинок света. Среди них проявился угрюмоватый багрово–коричневый конус – грязевой вулкан Подсолнух, над ямой–кратером которого возносился красновато–фиолетовый фонтан: вулкан сочился горячей грязевой струёй, расплывающейся над ним на высоте полусотни метров бурым дымчатым зонтиком.

Роман огляделся, нашёл пирамиду, окружённую невысоким валом.