Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

 – Я ни разу не была на Байкале.

– Если я и полечу, то один.

– Никогда! – помотала она головой. – Куда ты, туда и я! И я не помешаю, ты знаешь.

– У нас должен быть свой угол, где ты будешь хозяйкой. Тогда и мне будет спокойнее.

– Когда–нибудь будет, а пока я буду ездить с тобой. Я лёгкая на подъём.

Он посмотрел на подругу, понял, что отговорить её не удастся. Она действительно была готова лететь с ним хоть на край света.

– Ладно, ещё обсудим этот вопрос. Меня пока не отпустили начальники. Ложись, часок–два можно поспать.

Юна послушно устроилась под одеялом, потом сбросила его и в чём была – в лёгкой спортивной маечке – прыгнула к нему на колени.

– Не оставляй меня одну! Я с ума сойду!

Потом он посидел на кухне с чашкой горячего чая в руке, размышляя о просьбе Афанасия. Подумал: не просканировать ли Байкал дистанционно, не откладывая дело в долгий ящик? Однако не хотелось торопиться, прежде надо было подготовиться к «интраскопированию», изучить место действия, установить расположение системы, заинтересованной находкой пирамиды на дне озера, а уж потом выходить в ментал. Но ещё раньше надо было испросить разрешение Олега Харитоновича на поездку к Байкалу. Он мог и не позволить «ценному сотруднику» «Триэн» мчаться к чёрту на кулички и рисковать жизнью.

Проспали до половины десятого, не проснувшись даже после того, как встали старшие Солнышкины.

– Чур, я стряпаю завтрак! – вскочила Юна.

– Лёгкий, – согласился он.

– Что значит в твоём понимании – лёгкий?

– Чай, кусочек сыра.

– И солнечная ванна, – фыркнула девушка. – Ты, случайно, солнечным светом не питаешься?

– Тогда я сделаю омлет с грибами. – Она убежала в ванную, а оттуда на кухню.

Он остался нежиться под простыней, улыбаясь и глядя на кусочек синего неба в окне. Было приятно ощущать себя человеком, за которым ухаживают, не требуя ничего взамен.

Пришла мысль позвонить Малахову. По–любому надо было советоваться с ним насчёт выхода в ментал. В силу обстоятельств Роман мог, конечно, отнестись к просьбе Афони отрицательно, и тогда можно было бы расслабиться, оставаясь в Выборге, но против этого протестовала совесть.

Что–то коснулось головы. Роман даже дотронулся до виска, подумав с удивлением: комар залетел, что ли? Но это был не комар. Новое прикосновение, на этот раз и з н у т р и черепа заставило его сесть. Перед глазами соткался образ глубокого седого старика со знакомым ментальным «запахом».

«Олег Харитонович?» – неуверенно произнёс Волков, подключаясь к возникшему телепатическому каналу.

«Доброе утро, Роман Евлампиевич, – раздался в сознании ясный мыслеголос координатора. – Не разбудил?»

«Н–нет, я уже делаю зарядку. Подумывал звонить вам».

«Я почувствовал. Возникла надобность в походе на Байкал».

Роман невольно улыбнулся.