Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

С той минуты, как он узнал от Олега Харитоновича о «зелёных человечках» (без юмора к этому относиться было нельзя) и о существовании системы «Триэн», его не покидало это странное тревожащее ощущение, заставляющее оглядываться и напрягать память: что же он забыл сделать, чёрт побери?

Словно услышав его мысли, позвонила Лика:

– А где же? – ответил он ворчливо.

– Сима утверждает, что ты куда–то улетел.

– Пусть помолится, – сквозь зубы произнёс он первое, что пришло в голову. Потом сообразил, что фраза имеет два смысла, первый: если что–то кажется – надо помолиться (по древнехристианскому поверью); второй: ну, погоди, мадам, вернусь – молись всем богам!

– Зачем ей молиться? – удивилась Лика.

– Ну, куда я могу улететь? – буркнул он, остывая. – Закопался в бумагах, загонял компьютер так, что он скоро сдохнет.

– Компьютер жалко, – хмыкнула она. – Когда тебя ждать?

– Не знаю, поздно, идите в ресторан без меня.

– Мы уже в ресторане.

– Эх, кубыть–мабуть едрёна штукатурка! – сказал он расстроенным голосом, причём вполне искренне. – Так хотелось посидеть с вами! Жаль, что не смогу. Всё, начальник идёт, пока.

Афанасий выключил телефон, но тот зазвонил снова.

– Твой домашний аппарат на прослушке, майор, – сказал подполковник Сивый, возглавляющий техническую службу ФСБ. – Мы ничего не трогали, только поставили модем, чтобы узнать, какая падла снимает сигнал. Не забудь.

– Хорошо, – сказал Афанасий, не особенно расстроившийся от новости. Он уже знал, что по приезду надо будет серьёзно заняться Симой, а куда его выведет этот интерес, кто стоит за спиной Симы, пришельцы или забугорная спецслужба, не имело значения. И так было ясно, что прослушивали телефон майора ФСБ отнюдь не друзья.

Подошёл Шаймиев, расстегнувший куртку и рубашку до пупа: в порту, несмотря на довольно поздний час, было тепло.

– Жди, приведу остальных.

Афанасий бросил взгляд на длинную песчаную косу за молом, уходящую метров на сто от берега, вернулся к микроавтобусу.

– Плохо дело, Митрич, – сказал хмурый Крист, когда Вьюгин открыл дверцу салона. – Совсем темно здесь. Всё в паутине.

Афанасий посмотрел на соседей Криста, Зюму и Джокера.

На языке сенсов «темно» означало – психосфера местности забита полями, пробиться сквозь которые они не могли, а «всё в паутине» переводилось как – на порт накинута чувствительная ментальная сеть, контролирующая появление людей с развитыми паранормальными возможностями.

– Царапается, сволочь! – добавил Джокер. – Ищут нас.

Сенсы переглянулись.

– Не должны были, мы буром не пёрли, стены не пробивали.

– Где фонит больше всего?

– Там, – показал пальцем Зюма на крепость Паламиди, – и там. – Палец ткнул в туманную полоску острова на южной стороне бухты.

– Вылезайте, десантируемся на остров.