Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

 – Олег Харитонович?!»

«Обопрись на меня, не отвлекайся!»

Новая волна энергии вошла в сердце Романа, поддержала угасающее горение воли.

Он с размаху вломился в ощетинившуюся клыками «стеклянную стену», пробил в ней дыру, не обращая внимания на острые зубы, и оказался внутри воздушного шарика, пронизанного вихриками призрачного света и тёмными паутинками: так представила фантазия Романа мыслесферу пилота космического корабля.

Судя по конвульсиям и судорогам свечения, космонавт в данный момент испытывал не слишком приятные переживания. Возможно, в корабле как раз наступила невесомость. Но не это было главным в работе мыслесферы, деятельностью которой руководила яркая пульсирующая «гвоздика» в центре сферы – личность пилота. Её обволакивали тёмные паутинки, они становились всё гуще, и Роман понял, они–то как раз и есть та самая программа, внушённая космонавту ещё на Земле. Хотя сам он мог и не догадываться об этом.

Паутинки опутали сверкающую «гвоздику».

Роману показалось, что он слышит перебранку голосов:

«Георгий Гивиевич, вы осознаёте всю ответственность вашего полёта?»

«Нештатная ситуация! Отключите блок–А, переходите на ручное управление!»

«Не вижу необходимости…»

«Отставить! – вбил Роман в голову космонавта «гвоздь» мыслеволевого приказа. – Действовать строго по инструкции! Программа смены режимов отменяется!»

В голове пилота (Георгий Барамия, тридцать лет, мастер–пилот экстра–класса, лётчик–космонавт, время работы в космосе – сто пятьдесят часов) вспыхнул «пожар» колебаний, грозя превратить его в шизофреника.

Роман изловчился и выжег целый пучок паутинок в мыслесфере Георгия.

Его мысленный голос стал слышен отчётливее:

«Не хочу… вы мешаете… я не понимаю…»

Роман сжёг ещё одну паутинную прядь.

«Действуй самостоятельно! Никого не слушай!»

«Понял… голова… раскалывается…»

«Сделай укол обезболивающего. Сейчас всё пройдёт!»

Какая–то чёрная струя возникла рядом с пульсирующей светом мыслесферой космонавта, превратилась в отвратительную крокодилью морду.

«Экзор, ты снова пытаешься помешать мне?!»

«Пошёл вон!» – коротко ответил Роман и сделал мощный выпад «кулаком» мысли–энергии в морду крокодила.

Во все стороны брызнули тёмные струйки, испаряясь на лету. Пси–эфир донёс тонкий захлебнувшийся вой. Ледяные глаза – призрак Арчибальда Феллера – погасли.

Мыслесфера Георгия Барамия засияла ярче.

«Работай!» – передал Роман последний мысленный приказ. Огляделся, тёмной паутины не увидел. Можно было возвращаться назад, в собственный разум. Он победил.

«Мы победили! – прилетела мысль Ылтыына Юри. – Заходи, если что».