Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Цвет их стал меняться под напором энергии Романа от грязно–зеленоватого к жёлтому и золотистому.

Отдельным выплеском «свечи» Роман развеял туманные сетчатые структуры вокруг верхних чакр, затмевающих их чистое природное свечение.

– Теперь мы поплывём.

Он захватил сознание Валька, заставил его «плыть», так что тот ахнул и конвульсивно зашевелил руками и ногами.

– Нырнём! Задержи дыхание!

Валёк послушно перестал дышать, начал краснеть.

– Выныриваем, можешь дышать. Выползай из воды на берег.

Валёк с шумом выдохнул, тряхнул волосами, будто и в самом деле стряхивал с них воду.

– Мы очистились. Сейчас будем летать. Ты – воздушный шар!

Валёк выпрямился, закачался из стороны в сторону, представляя себя шаром.

– Вся грязь из нас ушла, ты чист и свеж!

Последние слова Роман произнёс гулко, с нажимом, так, что вздрогнул даже Петрович, заглянувший в гостиную из прихожей.

Роман стряхнул с кистей остатки невидимого свечения, похлопал парня по плечу.

– Посиди, попей чаю.

После этого пошёл мыть руки.

Вернулся, услышал Петровича:

– … мне тоже летать хотелось.

Валёк поднял голову, встал.

– Сиди, сиди. Как самочувствие?

– Ничего ты не должен.

– Меня учили платить.

– В принципе это правильно, за всё надо платить, поэтому будешь должен мне пару яблок, договорились?

Валентин непонимающе глянул на Петровича.

– Я тебе говорил, – усмехнулся тот. – Привезёшь из дома яблок, Вальке скажешь – для меня. Нечего ей знать, куда мы ходили. – Петрович повернулся к Роману. – Это его мамаша, сестра моя двоюродная. Спасибо тебе, Евлампыч.

– Да не за что пока, пусть разберётся в себе, чего ему не хватает, а то такой сумбур в голове.

– Вот я и говорю – не лезь ты в этот химический институт, есть и другие, не хуже.

Роман расслабился, пребывая в эйфории от проведенного сеанса энерготерапии. Снова шевельнулась мысль перейти на стезю целительства и не заморочиваться государственными проблемами, несущими отрицательные эмоции.

После освобождения Даниэлы Ылтыын Юря дважды навещал его и тоже признался, что не горит особым желанием возвращаться в Службу внешней разведки.

– Зовут в контрразведку, – сказал он перед отъездом на родину. – Там создают подразделение, родственное вашему.

– Пойдёшь? – односложно спросил Роман; разговор состоялся на четвёртый день после ухода Дани, и думать о чужих проблемах не хотелось.

– Не знаю, – признался Алтын. – Скорее всего совсем уйду из конторы, пойду в шаманы. Папе преемник нужен.

Роман с любопытством посмотрел на обманчиво бесстрастное лицо эскимоса.

– У вас эти обязанности по наследству передаются?

– Уже нет, уходят традиции. Двадцать первый век на дворе, цивилизация на север двинулась. Эскимосы уже не живут в ярангах, финские домики ставят со всеми удобствами.