Шамиль

Когда вернулся домой, на часах было начало четвертого утра и будить Лану не хотелось, более того, было лень подниматься на второй этаж, поэтому я просто скинул с себя обувь, рубашку и брюки и улегся спать прямо в гостиной. Зря, конечно, потому что через какое-то время почувствовал, что мерзну, а затем, вдруг, почему-то перестал. К одиннадцати часам, понял, почему. Кто-то заботливо укрыл меня пледом.

Ульяна.

К слову, после того как я не без труда встал, она обнаружилась на кухне. Готовила что-то, стоя за плитой.

Я невольно усмехнулся. Умница. Мне нравилось в ней это… то, что она не лезла на рожон, наоборот, в ней была послушность, которую я не ожидал в ней обнаружить от слова «совсем».

Мне нравилось, что она готова была где нужно уступить, где надо – подстроиться.

- Доброе утро, - протянул я, но в ответ неприятно удивился. Ульяна вздрогнула и как-то дёргано повернулась ко мне. В глазах застыли слезы.

- Я… я приготовила завтрак, - прошептала она, поспешно вытирая их, стараясь не показывать мне свою слабость. Все так же дергано разложила еду по тарелкам и поставила их на стол. – Что ты будешь – кофе или чай? Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому решила дождаться, когда…

- Почему плачешь? – Я подошел ближе, а Ульяна вжалась в столешницу позади себя. Опустила голову, покачала ею. – Ну…

- Пожалуйста, я буду послушной, буду делать все, что ты скажешь, только не лишай меня возможности учиться. Я прошу тебя, Шамиль…

Я забыл. Завалился вчера домой спать и совсем забыл про то, что запретил ей ходить на занятия. Это я понимал, что угроза пустая и ничего за собой не повлечет, а Ульяна восприняла ее всерьез.

Пугливая зайчишка… Я вспомнил просьбу Фатимы перед отъездом.

- Шамиль, Ульяна совсем одна. Родне на нее наплевать, родителей у нее нет, она еще совсем молодая, пожалуйста, не дави, будь помягче, милосерднее и, возможно, она тебя еще приятно удивит.

Что ж, сестра у меня всегда была мудрее меня. Ульяна удивляла.

- Все, не реви, - я притянул ее к себе и обнял, мягко поцеловав светлую макушку. – Будешь ты точить свои острые зубки о гранит науки.

- Правда?

Черт… когда она поднимала на меня свои зеленые глазища, а делать ей это приходилось постоянно в силу своего маленького роста, когда смотрела на меня немного напугано, чуть-чуть с надеждой и каким-то благоговением, я терялся. Думал, такого уже никогда не будет, что никто не сможет загнать меня в такой капкан, но ей удавалось.

Лана заставляла меня теряться. Пускай всего на мгновенья, но у нее выходило.

Я поцеловал ее. Сам. Снова.

Я не должен был, когда-то давно, когда я в очередной раз уезжал в Москву, Зара в слезах умоляла меня оставить ей хоть что-то. Зная, понимая, что долгими месяцами мою постель кто-нибудь, да будет греть, она отчаянно просила о малом.