Перекрестье. Исконный Шамбалы

Ему было страшно читать дальше, но любопытство каждый раз брало верх. И он, словно кролик, позволял поглощать своё сознание чудовищной книге-змее. Люка сильно переживал, потому что олицетворял себя с её главным героем и видел в его смерти свою собственную.

И надо же было такому случиться — именно в эту минуту погас свет! Люка оторвался от книги и боязливо стал озираться по сторонам. Вдруг он услышал какое-то непонятное, пугающее шуршание. В его голове молниеносно вспыхнули ассоциативные картины из книги о приближении ужасной смерти. Люка хотел соскочить и убежать, но тело словно окаменело. А следующий момент вообще накрепко пригвоздил его к креслу. Внезапно вспыхнул свет неизвестно откуда взявшегося фонарика, который бесшумно сам по себе двигался в темноте. Нащупав присутствие Люки своим мерзким ослепительным лучом, он тут же пронёсся по потолку и в следующее мгновение осветил ужаснейшее дьявольское обличие: редкая, торчащая во все стороны рыжая бородка, худощавое бледное лицо. Во всклоченных волосах «демона» Люка даже узрел с перепугу настоящие рога, которые на глазах вырастали всё больше и больше. Сердце Люки бешено заколотилось. Он выронил из рук книгу. Этот дьявол будто материализовался с её страниц, точь-в-точь… Медленно подходя к своей жертве, это чудовище скорчило истошную гримасу в виде улыбки, оголив уродливые зубы. Люка издал жалобный, беспомощный стон. Дёрнулся и обмяк всем телом с застывшими, расширенными от панического ужаса глазами. Дьявол, пришедший за ним во плоти, — последнее, что он увидел в своей жизни…

Сэнсэй зажёг в комнате свет. Вано склонился над Люкой.

— Готов. Видно, сердце не выдержало, — сказал он.

И помолчав немного, сокрушённо пожаловался:

— Я ж говорил — хлюпик! Я даже не успел рот открыть и объяснить толково, зачем мы сюда пожаловали.

— Ничего удивительного. Я когда тебя впервые на «Острове» увидел, сам чуть не помер от страха, — подколол его с юмором Сэнсэй, поднимая книгу «Дьявол во плоти». — Так что ему вполне хватило твоего обличия."

"— Я ж не виноват, что меня мама таким родила, — улыбнулся тот. — Ну и что теперь будем делать?

— Что? Что и задумали. Повезём к Тремовым в офис.

— Что, на моей машине?!

— Ну, как договорились.

Вано наигранно вздохнул. И видя, что ему всё равно придётся тащить этого борова к себе в машину, пошёл искать подходящую для переноса материю, бурча под нос:

— Вот так всегда… О, Господи! И за что мне такое наказание таскать этот мешок с грехами убиения и чревоугодия на своих хрупких плечах… Я всегда говорил, неправильное и излишнее любление плоти, её живота и покоя, из чего составляет самолюбие, приводит к грехам тяжким…

Пока Вано искал мешковину, Сэнсэй оглядел комнаты, просмотрел содержимое ящиков в столах и в шкафу.