Перекрестье. Исконный Шамбалы

В этих беседах он всегда черпал нечто новое для себя, хотя был вполне начитанным и грамотным человеком. Но такого бальзама для собственной души он не находил больше ни в одном человеке.

После небольшой паузы Сэнсэй перешёл к обсуждению насущной темы серых будней.

— Да уж, — произнёс отец Иоанн, когда разговор вновь коснулся киллеров. — Чика и Люка — это ещё хуже, чем ядовитая выродившаяся пшеница — плевела.

— Безусловно. Это паразиты, которые убивают не одни лишь плоды, но и само дерево… Надо же, такие ничтожества, а скольким людям судьбы покалечили своими зверствами… Ну да ладно, хоть напоследок послужат во благо своими телами. Всю жизнь они использовали чужие страхи. Я думаю, этим оружием мы их и победим.

Сэнсэй начал подробно излагать придуманную схему действий, уточняя подробности. Она включала в себя три этапа: тайное проникновение в «Олимп» и демонстративное исчезновение каких-нибудь секретных бумаг из сейфа Кроноса и Миноса; устранение Люки Тремовых; устранение Чики Кроноса. При умелой раскладке этих событий одно логически накладывалось на другое и, в конечном счёте, привело бы к последующему развалу всей криминальной структуры Кроноса.

Обсудив детали, друзья расстались.

¶¶¶

В день операции стояла тёплая ночь, прямо как по заказу. Вано с Сэнсэем облачились в чёрные униформы. Тщательно замаскировали свои автомобили. И двинулись в темноте ночи в сторону грозного сооружения «Олимпа», пугающего население региона уже долгие годы не столько своей неприступностью, сколько абсолютным беспределом его обитателей. Когда до этого комплекса оставалось метров четыреста, две тени слились с землёй. Вано достал прибор ночного видения и стал рассматривать объект.

— Так… Так… На вышках по охраннику… Итого двенадцать человек.

— Тринадцать, — тихо, но уверенно прошептал Сэнсэй который, лёжа рядом, просто вглядывался в темноту.

Вано ещё раз посмотрел в прибор ночного видения. Он прекрасно знал о способностях друга «видеть» и ощущать больше, нежели другие «простые смертные». Но, глядя в прибор, ничего подозрительного не обнаружил.

— Двенадцать.

— Тринадцать, — вновь настойчиво повторил Сэнсэй. — Тринадцатый сидит на корточках в левой дальней вышке и разговаривает с охранником.

Внимательно всмотревшись, Вано минуты через две увидел едва заметно мелькнувшую макушку тринадцатого охранника.

— Точно. А этот какого хрена тут примостился? — и с хитринкой в голосе спросил: — Может ты слышишь, о чём они разговаривают?

— О девках, — безразлично ответил Сэнсэй.

Вано посмотрел на своего напарника, но так и не понял, шутит тот или говорит правду. За долгие годы работы эти два понятия настолько в нём переплелись, что любая шутка могла оказаться правдой, а правда — шуткой.