Шаманка. Сезон охоты

Мангальчик… Мара в раскладном мягком шезлонге вполоборота ко мне. Тискает щенка.

– Не нравится тебе зайчатина?… Не нравится?! Ну, извини, Серый! Косулю мы с тобой вдвоём не осилим. Нерационально. Да и нет у нас косуль, что своё уже отбегали. Где я тебе годную найду?… Вот вырастешь, по запаху будешь чувствовать тех, которым уже пора, их можно будет резать. Будем с тобой косулями лакомиться. Неженка… Зайчатину он не любит… – тискает серое брюшко. – Кто бы мог подумать! Хочешь рыбки? Я тебе рыбки завтра принесу. Или не принесу… – поворачивается она в мою сторону. – Здравствуй, Ванечка.

Закрываю глаза, кусая губы, чтобы не цвести, как лопух в мае. Но улыбка всё равно вырывается.

Подхожу к мангалу ближе.

– Угощайся. Голодный же. С чем пожаловал?

– С плохими новостями, – опускаю я глаза.

– Это понятно. С хорошими ко мне не жалуют.

– Идут за тобой. Шестеро. Профессионалы.

– Слышу… – поднимает она лицо к небу.

И я тоже начинаю слышать низкий рокот вертолёта где-то очень далеко.

– Уходить надо. Срочно.

– Есть ещё время. Здесь оно по-другому течёт.

– Каал? – вспоминаю я слово того сломанного шамана.

– Гаал, – поправляет она.

– Как это может быть?

– Вибрации… У каждого места на земле свои вибрации. Время – производная скорости распада вещества. Энтропии. Учил физику?

– Учил… – неуверенно киваю я, припоминая.

– Так вот. Любое тело чувствует время через скорость распада атомов в нём. Скорость распада можно корректировать вибрационно. Вибрацией можно создать временной карман с иной скоростью энтропии. Нужен только источник вибраций нужной частоты. И я изменила это место. Я тебя принимаю в нём, и ты не чувствуешь разницы. А те, что за тобой идут, почувствуют. Это место – мой Гаал.

– Как твоя база была Гаалом Таштала?

– И про него уже выведал?

– Так вышло, – пожимаю плечами.

– И какой здесь источник?

– Онгон хирбээ дайда, – указывает она на кладбище. – Вот это захоронение могущественных. Они мне помогают. Сильные были шаманы. Все из моих корней. Пора отпускать…

Замечаю, что зеркало на одной из могил разбито и осыпалось осколками на землю.

– Этого уже отпустила? – киваю на зеркало.

Серый щенок подходит к моим ногам, настороженно обнюхивает. И… скалится!

– Недружелюбный какой! – присаживаюсь на корточки, пытаясь погладить. Но он, глядя на меня по-звериному, с рычанием пытается укусить за руку.

– Волчонок это. Волчицу охотники застрелили. Других волчат прибили. А этот убежал. Вот… выкармливаю.

Рокот становится ближе.

– Надо уходить, Мара. У них тепловизоры мощные. Они нас сразу обнаружат.

– Не бойся, Ванечка, пара часов у нас есть.

Мара закрывает глаза, словно забывая, что я здесь.

Почему она не уходит? Начинаю нервничать.