Шаманка. Невеста слепого мага (СИ)

Анри вложил в короткий смешок всё, что думал о доброте хозяина.

— Она такая же нищенка и побродяжка, как я Верховная ведьма. Вы меня извините, лин Гвидичи, но когда на улице живут, то каждому куску хлеба рады. И руки. Да у неё руки, как у принцессы. Беглая аристократка, небось? Дартмунд опять во дворце смуту навёл?

Догадливость помощника начинала пугать. Франко только задумывался о том, чтобы выдать Лиану за беглую аристократку и попросить Кеннета спрятать её в убежище, как Анри уже подкидывал идею. Но план имел серьёзный изьян. Слепой маг больше не мог наводить мороки и создавать качественное прикрытие. А без него Кеннет быстро поймёт, что ему подсунули фальшивку. Нет, действовать нужно по-другому.

— Дартмунд? Смуту? — нарочито бодро переспросил старший Гвидичи. — Его Величество настрогал новых наследников? Старые, насколько я помню, у него кончились.

— Бастардов никто не отменял, — философски заметил Анри, вытирая лицо хозяина мягким полотенцем. Даже парфюмерной водой сбрызнул. — А служанка странная. Помяните моё слово, когда из дома вещи начнут пропадать.

Франко вздохнул и снова задумался. Портал в убежище для Дартмунда открывал в одном случае Этан, в другом сам Кеннет. И к тому, и к другому практически не подобраться. Кланового мага охраняли даже строже, чем главу. Он жил на отдельном острове. Остальных членов ближнего круга сдала Лиана. Дикие ведьмы умели добывать информацию не хуже мага, читающего мысли. Кеннет приблизил к себе Фредерико, Пруста, уже упомянутого Этана, и главного лекаря. Безобидного старичка Айтара.

“Только попробуй подложить меня под него, Франко! — зло шипела ведьма. — Ни за какую свободу и отмену казни не опущусь до подобного!”

Слепец хотел заставить её шантажом, но вовремя остановился. Зачем лекарю координаты убежища? Он мог входить в ближний круг по другой причине. Охранял здоровье правящей семьи. А военные тайны от него скрывали.

Бездна, как сложно! Как невыносимо тяжело что-то делать без дара. Будь проклят тот день, когда плошка кислоты прилетела ему в лицо!

— Лин Гвидичи, — тихо позвал Анри. — Вам больно? Я случайно порезал вас и не заметил?

Да, теперь он настолько жалок, что дряхлый старик переживает за каждую царапину. Вдруг хозяин страдает? Наверное поэтому Франко часто бросается на него и пытается уколоть. Не оскорбить всерьёз, нет, указать на его место. Отделить жалость Анри от себя.

А год назад он её принял. Сонного Франко принесли в бессалийским дом на носилках. Бросили, как мешок картошки, на кровать и ушли. “Лекарь сказал, что пациент стабилен”. А то что пациент сам встать не может и дойти до уборной, никого не волновало. Обнесли дом по периметру кольцом глушилок и успокоились. Главное, что колдовать не будет. “Не разнесёт в ярости половину Бессалии”.