Амулет сибирского шамана

Номера на дверях менялись, время от времени попадались чистые таблички, но нужного ей номера не было…

Нет, так можно потратить всю жизнь на бесплодное блуждание по коридору! Нужно это так или иначе прекратить…

И вдруг ей пришла в голову идея, которая сначала показалась безумной.

Она оказалась перед очередной чистой табличкой, остановилась и обшарила свои карманы.

Как назло, там не было ни ручки, ни карандаша.

Но в самой глубине кармана ей попался почти пустой тюбик губной помады.

Как он там оказался?

Еще и цвет слишком яркий, кроваво-красный. Ей этот цвет совершенно не идет… Давно не надевала это пальто, на работу все больше в курточке, так удобнее в машине, но все же… не могла она в здравом уме купить такую помаду!

Ну, сейчас не об этом нужно думать!

Для начала Алевтина робко подергала дверь. Та не поддавалась, как и все предыдущие. Тогда она выдвинула остатки помады и решительно написала на табличке искомый номер:

Цифры на двери, казалось, были написаны кровью…

И едва она закончила писать номер – раздался негромкий щелчок, и белая дверь немного приоткрылась.

Алевтина открыла ее шире и вошла.

Она оказалась в такой же точно комнате, как первая.

Письменный стол, покрытый зеленым сукном с несколькими чернильными пятнами, два деревянных стула, на стене – допотопный черный репродуктор.

На столе – такая же, как в первой комнате, голубая картонная папка с матерчатыми завязками.

Только очков рядом с папкой не было.

Алевтина подошла ближе к столу, чтобы прочитать надпись на папке.

Ей показалось вдруг, что от того, что там написано, очень многое зависит…

На папке крупными, неровными буквами было написано:

«Канюков Петр Степанович».

У Алевтины закружилась голова, комната поплыла перед глазами.

На какое-то мгновение ей показалось, что она сидит на берегу ночной сибирской реки, возле угасающего костра, а по другую сторону этого костра лежит утопленник…

Человек с мертвенно-бледным лицом в седоватой щетине, с впалыми висками… И участковый Шишкин, морщась, что-то ищет у него в мокром, пахнущем тиной кармане. Ясно что – документы.

Это видение тут же растаяло.

Она снова была в пустой комнате, перед столом, на котором лежала картонная папка.

Алевтина вспомнила, что у того человека на берегу была такая же фамилия – Канюков. И отчество такое же, как на папке, – Степанович. Только имя у того утопленника было другое… Федор. Точно, на всю жизнь запомнила это имя.

Это не может быть простой случайностью!

Алевтина покосилась на репродуктор и открыла папку.

И репродуктор ничего ей не сказал. Не услышала она ни хамского окрика, ни холодного приказа, ни вежливой просьбы не прикасаться к этой папке.

Первое, что она увидела в папке, была фотография.