Шале

Она кивает, и глаза ее снова наполняются слезами.

— Ясно… Какой ужас!

Я беру ее за руку.

— Да, кошмар. Но, наверное, для него будет лучше, если эта ситуация наконец разрешится, спустя столько лет…

Реа делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Не знаю. Наверное. Иногда мне кажется, что прошлое должно оставаться в прошлом. А ты как думаешь?

Я решаю, что она говорит про нашу ссору из-за таблеток. Ей хотелось бы оставить ее в прошлом. Поэтому я сжимаю ее руку и отвечаю:

— Пожалуй, так же. Но это он должен волноваться, не ты. Отдыхай. И, может быть, — я ласково глажу ее по груди, — позднее мы попробуем сделать ребенка. Но только если ты захочешь.

Она кивает, слабо улыбнувшись.

— Да. Давай.

36

Ранее

Поначалу все шло неплохо. На новом месте мама выделила мне собственную комнату — не такую уютную, как у Ронды, но гораздо симпатичней, чем та, что мы с ней делили в старой квартире, которую я еще немного помнила. Дома было прибрано — никаких больше грязных тарелок в раковине, — а в холодильнике всегда стояло молоко. Мама готовила не так хорошо, как Ронда, но она сказала, что прошла уроки по кулинарии и «родительству», пока лежала в больнице, где я ее навещала, и что теперь готовит лучше, чем раньше, и с родительством у нее тоже налаживается. Я этого не поняла — ты или родитель, или нет, — но мама так сказала. У нас многое изменилось: я по-прежнему ела хлопья на завтрак, потому что они мне нравились, и мама говорила, что они полезные, но она нарезала к ним банан, и на обед или ужин хлопьев мне больше не давала. Моя одежда пахла стиральным порошком и не была мне мала. Мама всегда вставала по утрам и спала в своей кровати. Молоко в холодильнике пахло, как должно пахнуть, а йогурты не становились газированными."

"Самое большое отличие заключалось в том, что у мамы появилась работа, и она больше не могла лежать в постели весь день, потому что слишком устала или расстроена, чтобы подняться. Еще она сказала, что принимает специальные таблетки, которые врач назначил, чтобы она была не такой грустной и более «устойчивой», но этого я тоже не поняла, потому что она ведь не падала; но, определенно, мама выглядела куда счастливее. Я каждый день ходила в школу, поэтому мы не сидели дома с утра до ночи, как раньше. У нас появился новый будильник, чтобы просыпаться вовремя, и маме приходилось вставать и отводить меня в школу, и она почти всегда успевала, и я не опаздывала на уроки. В школе у меня было много друзей, и учителя говорили, что я молодец. Я приносила домой рисунки и другие вещи, которые мы делали в школе, и мама прикрепляла их на холодильник магнитами, как в тех домах, которые показывали по телевизору. Иногда я приглашала кого-нибудь в гости после уроков, и мама, бывало, даже пекла нам кексы с глазурью.