Шале

Иногда мама просто сидела в палате и не говорила ни слова, а Анна рассказывала ей про меня — как я хорошо учусь в школе и чем занимаюсь дома, постоянно спрашивая «здорово, правда?», хотя тут не было ничего хорошего, и я не могла дождаться, когда мы уйдем, потому что мама, похоже, даже не слушала.

Бывало, что она начинала плакать, и Анна пыталась взять ее за руку или похлопать по плечу, но мама отстранялась и могла вообще забиться в угол — эти визиты были самые худшие. А порой она стискивала меня в объятиях изо всех сил и говорила: «прости, прости, прости», и что я заслуживаю лучшей матери, чем она, и такие визиты мне тоже не нравились, потому что я не знала, что отвечать, да еще она пачкала при этом мою одежду.

Дальше мама выписалась из госпиталя и поселилась в квартире, которая была лучше нашей прежней, и визиты тоже стали приятнее. Поначалу Анна продолжала ездить со мной навещать маму, но та больше не плакала, а порой даже пекла для меня пирог, в квартире было чисто и прибрано, а шторы на окнах раздернуты. Иногда мама водила меня в «Макдоналдс» или в парк, покормить уток. Сначала Анна ходила с нами, потом перестала, и мы проводили время с мамой вдвоем.

Потом однажды Анна сказала, что теперь мама может сама позаботиться обо мне, и спросила, как я на это смотрю. Я не знала, что отвечать. Мамина квартира мне нравилась, и у меня была там своя комната, но она не могла сравниться с домом Ронды, и Ронда, я это точно знала, ни за что не оставила бы меня в доме одну без еды. Это случилось очень давно, но я все прекрасно помнила, и при одной мысли о том дне у меня все сжималось внутри. Но она была моей мамой, и, несмотря ни на что, мне все-таки хотелось жить с ней, поэтому я ответила, что не против, если мы по-прежнему останемся с Рондой и Анной друзьями и они смогут меня навещать. Анна сказала, что будет только рада и что обязательно станет заглядывать к нам, а Ронда ответила, что если мама не станет возражать, я смогу время от времени ночевать у них, чтобы мама могла немного отдохнуть, и я ответила, что мне это очень нравится."

"Потом я поднялась к себе и заплакала. Но этого никто не слышал.

35

Январь 2020 года, Ла-Мадьер, Франция

Хьюго

Кэмерон снова здесь — к сожалению. Иногда мне совсем не нравится иметь собственный бизнес. Не нравится, что приходится поддерживать отношения с людьми вроде него.

— Что это с вами всеми сегодня? — спрашивает он, обводя гостиную глазами. — Можно подумать, кто-то умер.

Наступает неловкое молчание. Мэтт откашливается:

— Кэмерон, видите ли, у нас действительно плохие новости. Вы не слышали? Тут нашли труп.

— Я ничего не слышал — только-только поднялся из долины… Труп? И кто нашел?

— Водитель грейдера. Но, похоже, он давний — какого-то парня, который погиб много лет назад.