Шале

Я так рвусь обогнать Энди, что вспоминаю о пропавших клиентах только внизу. Черт! Ну и где они?

Смотрю вверх на склон, но там никого нет. Через пару секунд подкатывает Энди.

— Мне-то казалось, мы ищем клиентов! Куда ты так помчался?

— Посмотреть, не догоню ли их, если они впереди, — обманываю я. — Не хотел, чтобы они решили свалить домой, потому что мы вроде как бросили их одних тут мерзнуть.

Но куда же они все-таки подевались?

— Тебе они не попались? — спрашиваю Энди.

— Нет.

Пауза.

— Думаешь, надо кому-нибудь позвонить? Сообщить, что у нас клиенты сбежали в самоволку?

Несмотря на ледяной ветер, я чувствую, как у меня по спине под курткой сбегает струйка пота.

— Наверное, рановато. Уверен, что они в порядке. Давай поднимемся на канатке вверх и спустимся еще раз, только медленно. Наверняка во второй раз мы их подберем. Поможешь? — спрашиваю я, хотя мне убийственно трудно выговорить это слово.

Энди смотрит на меня с подозрением.

— Ага. Помогу. Опасно оставлять их одних при такой погоде. Давай, поехали.

* * *

Мы возвращаемся на подъемник, где стало еще холодней и ветреней. Я потуже завязываю на шее шарф и зарываюсь подбородком в ворот куртки. Всматриваюсь через метель на трассу — вдруг клиенты все-таки вырулили на нее: проход из коридора есть, но надо знать дорогу. Нет, никого не видно. Похоже, трасса пустая — любой в здравом уме отменил бы катание на сегодня.

Примерно на полпути подъемник вздрагивает и замирает, оставив нас качаться на ветру, ревущем в ушах. Мы сидим молча, кутаясь в куртки, отворачивая лица от ветра. Через пару минут, которые кажутся вечностью, раздается скрип, и подъемник снова начинает движение. Слава богу!

— Скорей бы убраться с этой горы! — бормочет Энди. — Холодина невозможная. Одному богу известно, с чего эти бедолаги решили-таки прокатиться.

Подъемник снова останавливается — совсем близко от станции. Кто-то упал, слезая с сиденья, и почему-то целую вечность не может подняться, хотя парень, управляющий канаткой, бросился ему на помощь. На снегу валяется что-то розовое — шапка или шарф. Я смотрю, как упавший наклоняется за ним и одновременно роняет палку.

— Скорее! — бормочу я сквозь стиснутые зубы. Пальцы у меня болят от того, как сильно я сдавливаю ими запястья. Энди бросает на меня косой взгляд:

— Все будет о’кей. Успокойся.

— Я спокоен! — рявкаю ему в ответ, но это ложь. Я отнюдь не спокоен.

Наконец, подъемник трогается, и вот мы уже спрыгиваем на снег.

— Ладно, я еду по левой стороне, ты — по правой. Спускаемся очень медленно. Оба, — с нажимом добавляю я.

Такое чувство, что меня сейчас вырвет. Тропа узкая, и в действительности я хочу сказать: «надо осматривать обочины», но слова застревают у меня в горле. Погода продолжает портиться, мы все равно ничего не увидим.