Шайтан Иван 6

И главное — кто ожидает такого броска из, казалось бы, мертвой позиции? Мощно! — Он вдруг стал серьезен, положив руку на эфес моей шпаги: — Но будь осторожен, командир. Английская школа… она не фонтан изящества, но крепка. Прямолинейна, как таран. И если противник силён в плечах — бьет страшно. — Уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Разговор у нас будет, когда победишь. Обещаю.

— А если меня убьют? — спросил я спокойно, проверяя баланс клинка.

Андрей резко обернулся, лицо его исказила гримаса ярости и обиды:

— Тогда даже не смей являться ко мне потом! — просвистел он сквозь зубы. — Ни в этом свете, ни в каком другом! Проиграть этим… — Он сжал кулаки, вспоминая. — Помнишь, как этот вылощенный щенок после пятого шлепка соплями захлебнулся и в обморок грохнулся? Гнида наглая! — В глазах Андрея вспыхнул боевой огонь. — Командир, дай мне сойтись со вторым! Я ему такую баню устрою…

Я резко поднял руку, пресекая порыв:

— Никаких «может», есáул. — Голос прозвучал, как удар хлыста. — Кто батальоном командовать будет, если мы оба угодим на перевязку… или того хуже? Молчи.

— Молчу, Пётр, — тяжело вздохнул Андрей.

Я ждал тяжелого разговора с Катериной той ночью, готовился к слезам, к упрекам… Но моя жена преподнесла сюрприз. Она не сказала ни слова лишнего. Лишь нежно обняла, и ее теплые пальцы, медленно гладя мои виски, говорили больше любых слов. Это был тихий ритуал успокоения, забота, чтобы я выспался перед страшным днем. И под этот ласковый шепот тишины я погрузился в сон.

Утро встретило меня неожиданным грохотом в прихожей. Едва я успел натянуть одежду, как в кабинет ворвались, сбиваясь в дверях, Михаил, Савва и Эркен. На их лицах — смесь тревоги и решимости.

— Командир! Что случилось? Помощь нужна? — выпалил Михаил, едва переводя дух.

— Вы откуда? — искренне изумился я.

— Через десять дней обещал, командир, вот и приехал, через двенадцать! Как приехали в усадьбу, а тут такие слухи про тебя, командир! — пояснил Савва снимая ушанку.

— Бабушка и Лейла в безопасности у дяди в поместье. А мы — к тебе, Пётр Алексеевич! Весь Петербург о дуэли гудит! — дополнил Миша.

Эркен молча кивнул, его калмыцкие глаза сузились, изучая моё лицо.

— Командир, — Савва шагнул вперед, голос стал конспиративно тихим, но глаза горели, — может, ночью сходим к этим наглам? Тихонечко, без шума… Оприходуем. И делу конец. — Он сделал выразительный жест рукой, будто перерезая горло.

— А чего, командир? — подхватил Павел, только что вошедший в кабинет, его лицо расплылось в хитрой ухмылке. — Дельная мысль у Саввы!

Я покачал головой, не в силах сдержать улыбку, несмотря на всю серьезность:

— Ещё чего! Опозорить меня на всю Россию матушку из-за паршивых наглов? Нет уж, братцы, лучше я сам, с Божьей помощью.