Шайтан Иван 6

Подробно, основательно, подкрепляя каждое положение выписками и наглядными графиками. Генерал слушал, не проронив ни слова, внимая до самого конца. Затем, с моего разрешения, молча принялся изучать сводки и схемы.

— Сбор сведений и анализ проведены безупречно, — наконец произнёс Леднёв. — Всё логично, всё обоснованно. Выводы верны. Если я вас правильно понял, вы утверждаете, что за всем этим стоит армейский чин. Достаточно высокого уровня, имеющий доступ к тыловым сводкам. Связан с предводителями горцев, а значит, способен планировать их нападения. И одновременно помогает тыловикам скрывать хищения, списывая их на форс-мажор. Хитро. Все ваши доводы… — он сделал паузу, — … опираются на его принадлежность к выпускникам Академии Генерального штаба. Замечу, со слов человека, не внушающего доверия и ничем не подтверждённые.

Я выдержал тяжёлый, испытующий взгляд генерала.

— Алексей Дмитриевич, — начал я, чувствуя, как накипевшее прорывается наружу, — я доведу это дело до конца. Моя цель — не досадить Академии и не опозорить армию! На протяжении нескольких лет Кавказскому корпусу наносится непоправимый урон — и материальный, и моральный! Речь не о десяти, не о ста рублях. Украденные суммы исчисляются сотнями тысяч! Но и это не всё! Приплюсуйте сюда людские потери в неудачных операциях — операциях, проваленных из-за предательства! — Голос мой крепчал. — А вы? Вы сидите, надувшись, блюдя честь мундира! Очнитесь, ваше превосходительство! Пресекать подобное в армии — ваша прямая обязанность! По сути — контрразведка! Из-за межведомственной грызни — армия, жандармерия, погранстража, полиция — разведки чужих держав чувствуют себя в России, как на курорте! И что мы в итоге имеем? Сидим, разгребаем последствия собственного разгильдяйства и глупости, вместо того чтобы всем вместе выявлять шпионов по их первым шагам! В идеале — сделать их работу на территории Российской империи невозможной! Простите за резкость… — Я перевёл дух, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Это всплеск… досады на наше слепое непонимание и нежелание смотреть правде в глаза.

Лицо генерала Леднёва побелело.

— Не кажется ли вам, полковник, что вы… слишком вольны в выражениях? — отрезал он, голос стал холоден и резок.

— Конечно, кажется, ваше превосходительство, — ответил я спокойно глядя ему в глаза. — А кому сейчас легко⁈

Дубельт легко хмыкнул и прикрыл рот рукой, сдерживая усмешку. Леднёв замер, растерянно глядя на меня, явно не находя слов.

— Ну, знаете ли, полковник… — начал он, но внезапно громко рассмеялся. — Чёрт возьми! Первый раз подобное испытываю. Сперва хочется выпороть, чтобы неповадно было… и вдруг понимаешь — а ведь прав, наглец! — Генерал утирал глаза, постепенно успокаиваясь. — Хорошо, полковник.