Шайтан Иван 4

Она оторвалась от Ады и посмотрела ей в глаза, ища в них подтверждение.

— Конечно нет, госпожа Катэ, никогда. Он любит вас и счастлив с вами — ласково говорила Ада, нежно вытирая платком её слёзы.

— Но, как такое возможно, ты ведь любишь его и видишь, как он каждую ночь. со мной? — всхлипнула Катя.

— Счастье господина и твоё, госпожа, моё счастье. Если взгляд господина упадёт на меня, пусть иногда, очень редко, мне этого будет достаточно. Жаркому ветру не запретишь касаться цветка, но цветок знает, он не может удержать ветер.- Ада улыбнулась глядя на Катю

— Часто женщина не может спать с мужчиной по каким-то причинам. Наш господин сильный мужчина и ему нужна женщина. Вот тогда, мы с вами, госпожа, не должны позволять, нашему господину, смотреть на других женщин.

Катерина неожиданно рассмеялась, представив, как Петя, смущаясь, смотрит на разодетых купеческих дочек.

— Вот и хорошо, давайте, госпожа, примерим новую рубашку.- улыбнулась Ада. Катерина занялась примеркой. Дверь с легким скрипом открылась, в комнату влетела Мара.

— Катя, ты обиделась на меня? Прости, я не должна была говорить тебе всего, что сказала.

— Нет, Мара, не обиделась. Ты же не со зла, а пыталась мне объяснить то, что я плохо понимаю? — Мара облегчённо вздохнула."

"— Именно так. Наша жизнь сильно отличается от вашей. То, что нам понятно без слов, у тебя вызывает непонимание. Не хочу потерять твоё доверие. Ты добрая и чиста сердцем, я очень ценю дружбу с тобой.

Катя обняла Мару.

— Ты показала мне, что мир, это не только Петербург и библиотека деда. Он намного больше и я ещё многого не знаю. Хочу что бы ты всегда была рядом, сестра.

Зимний дворец. Личные покои Императрицы.

Александра Фёдоровна плохо чувствовала себя, поэтому отменила прием просивших её аудиенции. Её фрейлина, графиня Елена Львова, скучным голосом пыталась читать какой-то нудный роман на немецком языке. Императрица владела русским, но предпочитала общаться на немецком или французском. Плохое самочувствие не улучшало настроения.

— Довольно! — резко оборвала она, с раздражением отодвигая флакон с французской солью. Лекарство, которое прописал врач, не только не приносило облегчения, но и вызывало тошноту, оставляя во рту горький привкус.

Графиня Львова с облегчением закрыла злополучную книгу, едва сдерживая торжествующую улыбку. Приглушив голос до почти шёпота, она осторожно начала.

— Ваше величество, вам известно о новой выходке этой взбалмошной девчонки, графини Васильевой?

Зная, как императрица относится к Екатерине, она намеренно позволила себе столь фамильярное выражение.

— То, что она сбежала на Кавказ, знает уже весь Петербург, — холодно отрезала Александра Фёдоровна, едва заметно поджимая тонкие губы.