Шайтан Иван 4

Надеюсь у вас не возникнет непонимания со стороны вашей сестры?

— Моя, сестра, выйдя замуж, не имеет ни какого права и отношения к роду Васильевых. Слава богу я жив и только я, могу решать кому передавать титул и наследство. И полно об этом. Её намерения не правомерны и не основательны. Император, своим подписанием моего прошения, узаконил моё решение. –жёстко ответил граф.

— Вы правы, Дмитрий Борисович, простите, что вторгся в ваше личное."

"Я ещё находился в некоторой прострации после произошедшего со мной. Не специально, обратил внимание на Бенкендорфа, Дубельта и полковника Лукьянова стоявших в стороне. Их отделяла незримая черта от остальной массы присутствующих. Бенкендорф смотрел на всех холодно равнодушно, как и Дубельт. Лишь полковник не мог скрыть радость награждения его орденом Св. Владимира четвёртой степени. Явственно чувствовалось то отчуждение, которое испытывает основная часть присутствующих военных и сановников. Некоторые в ответ пытались смотреть с высока не жандармов, но не у всех получалось. Стоило им встретиться с ними взглядами, как они тот час отводили глаза. У них, у всех, есть причина опасаться пристального взгляда этих людей. Мне то пока бояться нечего, но я благоразумно не пялился на них, ища одобрения. Дураку понятно без поддержки Бенкендорфа мне никто не позволил бы так быстро и высоко взлететь и приземлиться так близко к трону. Слишком быстро и высоко. Как известно падать будет больно. Хотя пути обратного для меня нет, только вперёд. Я буквально кожей ощутил себя чужаком среди этих людей. Я не Бенкендорф и не жандарм, поэтому на меня смотрели с безразличием или с пренебрежением, не все, но основная масса.

Я решил приколоться и включил свой тяжёлый, фирменный взгляд. Подействовало, да ещё как. Не даром Савва и Эркен пытались научиться этому приёму, уверяя, что когда я смотрю так, у них начинают мурашки по спине бегать и кровь в жилах замедляет течение. Особенно просел князь Мищерский. Видимо он говорил с военным министром обо мне и они исподволь бросали взгляды в мою сторону. Вот тут я подловил его, как удав кролика. Он смотрел на меня и не мог отвести взгляд. Только после того, как я отвернулся, он отмер и стал шевелиться, непроизвольно двигая плечами. Церемония официально закончилась и мы с графом решили ехать к нему домой. К крыльцу подъехала карета. Аслан соскочил с коня и открыл дверцу. Мой выезд смотрелся солидно. Новая карета, казаки сопровождения с милыми лицами и Аслан, дикий бородатый горец.

— Пётр ты должен уступить мне свою карету, я старый, а у неё такой мягкий ход. И, как мой наследник, ты с Катериной должны обеспечить мне спокойную старость. — рассмеялся граф. — Что, удивил тебя Пётр?

— Ещё как, Дмитрий Борисович. Наверно не стоило этого делать.