Пояс шахида

Нельзя исключать такой вариант развития событий: опера, прибывшие на место происшествия, проявили нездоровую расторопность, опросили соплеменников Назаряна у шашлычной, и те вспомнили вдруг, что после того странного хлопка со двора что-то такое выезжало… Нечто серенькое, неприметное и до боли родное. Возможно, «девятка» или что-то в этом роде. Нельзя исключать возможность, что опера не отмахнутся от такой невзрачной детали, а на всякий случай запустят в ориентировку, что надо бы «отработать» все подряд серые или около того «девятки», «99» и так далее.

К Насте было рано — возвращается с работы около восьми вечера. О том, чтобы в таком состоянии заявиться домой, не могло быть и речи: матушка там. Она же сердцем чует — только спросит, как дела, в глаза глянет — и тут же поймет, что случилось нечто из ряда вон.

Нет, бурное объяснение с матерью в планы Сергея не входило. Матушку надо поберечь, она свою норму горя и печали уже и так получила — на пару сотен лет вперед. Лучшее лекарство для больной материнской души — примерный умница-сын, который учится на «отлично», правильно переходит улицу, регулярно посещает бассейн и планово имеет респектабельную даму Настю (не трется, как другие, в подъездах с шалашными малолетками!).

Сын, который работает бессменным часовым у Вечного огня кровной мести и в самом центре города убивает людей — это, согласитесь, совсем не лекарство. Это скорее — яд. Причем, в летальной дозе…

Примерно по той же причине не стоило отправляться к кому-либо из друзей. Друзей Сергей подбирал под стать себе, идиотов среди них не было. Следовало ожидать, что его странное состояние будет мгновенно отмечено и проанализировано. А при дальнейшем неблагоприятном стечении обстоятельств, вполне возможно, некоторым образом увязано с сегодняшними событиями. Потому что друзья прекрасно знают, что пришлось пережить семье Кочергиных.

Цитата из Тацита:

«Враг не может предать. Предатель — это всегда тот, кто ещё вчера был другом. Не торопись делиться с друзьями самым сокровенным. Всегда оставляй в своем доме, полном гостей, запертую на ключ кладовку, в которую никому, кроме тебя, нет доступа. Всегда оставляй себе дверь, о которой никто, кроме тебя, не знает и через которую ты в любой момент можешь бежать из своего дома…»

Цитата из Герасима:

«Никому нельзя верить, блин. Даже себе. Ты, который дома, пожрал как следует и хочешь пару часов придавить после обеда — это не ты, который ночью подкрался к часовому и готов воткнуть ему нож в печень. Это — разные люди…»

Поэтому домой, к друзьям, к деду с бабкой и вообще к близким — нельзя. Нужно время, чтобы прийти в себя и выглядеть как обычно. Не прятать взгляд, не мямлить, не пугать непроизвольной сменой цвета лица и так далее.