Шах и мат

Я настоящая идиотка."

"Нервная идиотка, которая не может совладать со своим волнением во время досмотра и посадки. Меня не то чтобы легко смутить, но с этими тремя я чувствую себя лишней. Они милы со мной (за исключением Нолана, который ведет себя как обычно) и пытаются вовлечь в разговор (кроме Нолана, который, как обычно, почти не разговаривает). Видно, что за годы знакомства они изучили друг друга до мелочей. Некоторые шуточки понятны только им и скрыты за толстым слоем еще менее понятных отсылок. Их энергетика, приправленная здоровой дозой взаимных шутливых подколов, прекрасно сочетается друг с другом.

– Серьезно, она это покупает? – спрашивает Эмиль, когда Тану берет в руки пачку сливочных карамелек «Верзерс ориджинал». – Тебе сколько лет?

– Оставь ее в покое, – бормочет Нолан, оплачивая своей черной кредиткой те самые карамельки и еще M&M’s с арахисовой начинкой. – Их кладут в желейный салат[34].

Проходит не больше пяти минут, а Нолана уже дважды узнают как «того самого шахматиста из тиктока». С ним просят сделать селфи, дать автограф. Две красивые женщины торопливо пишут свои телефоны на салфетках из «Сбарро», будто он Джастин Бибер. Тану и Эмиль притворяются, что не знают его и просто стоят в очереди.

– Сэр, я ваша самая большая фанатка. Балдею, когда вы делаете рокировку на четвертом ходе. Вы распишетесь на моем нижнем белье?

Нолан ведет себя на удивление спокойно и не раздумывая выбрасывает салфетки из «Сбарро» в ближайшую урну.

В ожидании начала посадки Эмиль достает телефон и принимается играть в «Кэнди краш».

– Ты шутишь? – спрашивает Тану. Она спиной прислонилась к груди Нолана, его рука лежит у нее на талии. Я стараюсь не смотреть в их сторону и не слушать, что они обсуждают приглушенными голосами. Это выглядит слишком интимно, а я пытаюсь убедить себя, что мне абсолютно все равно, о чем они там говорят. – Мы играем в самую интеллектуальную игру в мире, а ты на досуге развлекаешься «Кэнди краш»? Нолан, скажи ему.

Нолан только пожимает плечами:

– Не очень честно пинать того, кто и так упал.

– Вообще-то для «Кэнди краш» нужно немало мозгов, – настаивает Эмиль. – Здесь требуется выстраивать стратегию.

Тану стонет:

– О боже. Прости, Мэллори, мы не могли бы поменяться с тобой местами? Мне нужно объяснить Эмилю, как он неправ. Прямо сейчас.

Именно так я оказываюсь на сиденье рядом с Ноланом, пока напротив нас Тану и Эмиль громко спорят о цветах конфеток из игры. Я изучаю его профиль, ощущая внезапное беспокойство. Потом вспоминаю, как он заявился ко мне домой, ввел мамин мясной рулет себе в вены и спросил Сабрину: «Джагхед – это имя или фамилия?»

– Расскажи, что между вами происходит.