Шах и мат

Всегда была со мной откровенной. Никакого фальшивого позитива.

– Ты думаешь, я могу выиграть Турнир претендентов? – спрашиваю я и замираю в ожидании ответа."

"Она берет меня за вторую руку, и я чувствую, что она по-настоящему в меня верит. Что она рядом. Что теперь я сильнее.

– Мэллори. Я думаю, что ты можешь выиграть матч на первенство мира.

Глава 17

Из аэропорта Лас-Вегаса нас забирает седан и отвозит в Вестгейт. В лифте по-деловому одетый представитель ФИДЕ рассказывает мне о зале для пресс-конференций, ВИП-ложе и ежедневной компенсации за еду, сумма которой может конкурировать с ежемесячным бюджетом семейства Гринлиф. На подушке меня ждет черное письмо с выпуклым логотипом – приглашение на церемонию открытия, которую посетит мэр Невады. Еще там будет посол Азербайджана – ему предоставлена честь разрезать ленточку.

Вот такие серьезные соревнования. Настолько серьезные, что я задаюсь вопросом, не встречу ли здесь текущего чемпиона. Затем сразу даю себе мысленную пощечину за то, что опять думаю о нем.

Ведь ничего, кроме проблем, мне это никогда не приносило.

– Ты уверена, что там нет дресс-кода? – спрашиваю Дефне через балконную перегородку соседнего номера.

Как бы мне хотелось, чтобы Дарси и Сабрина были здесь, со мной. Мама бы тоже с удовольствием посмеялась над нелепой экстравагантностью этого турнира. Но они дома, и мне снова пришлось солгать («Еду навестить Истон в Бодлер»). Мама рада, что я увижусь с подругой. Сабрина ненавидит меня за то, что я «сконцентрирована на себе больше, чем мишень для дартса». Дарси же гуглит каждый мой шаг с таким рвением, что акции Кремниевой долины, наверное, выросли пунктов на двести.

А я здесь одна. Ну, почти одна.

– Никакого дресс-кода, – убеждает меня Дефне. – Хотя там, скорее всего, будет парад из рубашек и кардиганов. И все серые.

– Может, мне купить черную юбку-карандаш?

– Если хочешь. Но я расстроюсь, если не увижу тебя на сцене в ярком кроп-топе.

Я ухмыляюсь, ощутив внезапный прилив благодарности.

– Тебе повезло: они у меня с собой.

Для церемонии я надеваю платье-футляр, которое Истон купила мне в секонд-хенде за семь долларов. Моя жизнь – дерьмовый макмаффин, и я оставила всякие попытки его съесть. Именно поэтому даже не удивляюсь, что первый, кого я встречаю, – это Кох.

– Ну, ну, ну, – говорит он, напоминая плохо прописанного злодея из вселенной Остина Пауэрса. – Только взгляните, какую бедняжку привели сюда член Сойера и жалость ФИДЕ.

– Наверное, дорогой, Мальте? – спрашиваю я, беря с подноса клубнику в шоколаде.

– «Дорогой» что?

– Поношенный костюм из сексизма, который ты все никак не снимешь.

Кох прищуривается и подходит ближе.

– Тебе здесь не место, Гринлиф.