Шаги за спиной

будь счастлив,  мальчик. Просто - будь. А я подожду уходить,  пока все не разрешится.

Но никому кроме Луиса и Алаис не было дела до старика. Одним больше,  одним меньше,  тут уже столько крови пролилось,  что и незаметно.

По счастью,  власть имела только герцогская и королевская кровь. А ее обладатели свое сказали...

- Убить ирионовцев!!! - Макс приказывал 'осьминогам' так, словно имел на это право. И его послушались!

Непосвященных тут не было...

Теперь все атаковали Дарю с его шайкой.

Ирионопоклонники сопротивлялись, как львы. Многое о них можно было сказать, но трусов там не было. Атрей получил серьезную колотую рану в бедро, Эттана чудо спасло от смерти, но кровавая полоса пролегла по щеке, по шее...

По счастью, арбалеты им перезарядить не дали. Не то исход был бы намного хуже. Но и сейчас...

Схватка притихла, когда ирионовцев осталось всего трое - Ларош и двое его самых сильных вояк, зажатых в угол...

Это как крыса. Можно прибить, на поплатишься болезненным укусом, лучше уж с безопасного расстояния, табуретом, к примеру...

Противники застыли друг напротив друга, переводя дух и оценивая свои силы. Сил было откровенно мало, израненные и уставшие. При Эттане осталась лишь пара человек, не больше, Массимо был ранен и Макс оттащил его в угол, где они с Атреем, матерясь, перетягивали друг ругу раны. 'Осьминогов' тоже осталось три человека, не больше.

По уму, стоило бы отойти, перегруппироваться и добить ирионопоклонников из арбалетов. Но это дело не на минуту, а времени-то у присутствующих и не было.

Алаис чувствовала, как трясется, ходуном ходит под ее ногами Замок, как дрожит пол...

Они еще могут сбежать отсюда, но что будет тогда?

Она знала - что будет.

Ирион поднимется на поверхность. Она почти видела, как чудовищная голова проламывает своды замка, а потом хвост Змея, вышедшего из повиновения, хлещет по Маритани, по островам, потом Ирион отправляется к материкам... Лиарда, Адрея, Дармен... все они станут закуской для разбушевавшегося чудовища.

Люди, животные... ему не будет разницы. Не умолишь, не упросишь, это та опасность, от которой нет и не будет спасения. И остановить его уже не выйдет. Ни у кого.

Если только здесь и сейчас.

Дион так и стоял у алтаря. Неподвижно, высоко подняв руку, по которой стекали алые капли...

Его никто не рискнул тронуть. Словно негодяй был заговоренным.

Или просто боялись проклятия?

В другом месте, в другое время, его бы пристрелили, или что-то еще, но здесь и сейчас,  в коронационном зале...

Когда вибрирует пол под ногами, когда дрожат стены Замка, когда откуда-то изнутри нарастает тяжелый нутряной гул, заставляющий стискивать зубы и сжимать кулаки...

Тут ни у кого рука не поднимется. А вдруг и правда - король?

Страшно. Людям было очень страшно...