Шаги за спиной

Но вдруг они решат устроить налет на Ламертину?

Подделают приказ! Чтобы им выдали ценного пленника.

Невозможно? Приказ запечатывается личным перстнем Преотца - и кольцом самого Эттана. Два раза. А если не будет второй печати, значит, надо хватать негодяев...

А если они ее подделают?

Ох, как приятно это знать! Но вдруг?

Есть тайный знак в письме. Который знают только Эттан с комендантом.

О, Великий и Величайший, воистину, ваша мудрость не знает границ.

К концу вечера Эттан уверенно выигрывал две партии из трех. Алаис слегка поддавалась, так, чтобы не было заметно. Заслужил.

Столько ценной информации она бы ни от кого не узнала. И хвалила Преотца, на чем свет стоит. И умный он, и потрясающе легко все осваивает, и другим было бы намного сложнее, и...

Даже от дурочки приятно услышать дифирамбы в собственный адрес. А от умной женщины - втройне. Все же, Луис не так глуп, если позарился на эту девчонку. Хотя Эттан предпочитал более статных женщин, но была в Александре какая-то изюминка, нечто такое... Было.

Очень интересная женщина.

Вечером,  в общей спальне (а как еще убеждать окружающих,  что они любовники?) Луис от всей души поаплодировал Алаис.

Алаис медленно присела в реверансе. В роскошном кружевном пеньюаре это выглядело забавно - коленки виднелись.

- Теперь мы знаем многое, но далеко не все.

- Думаешь, отец что-то утаил?

- Я бы утаила. Обязательно.

- И что теперь делать?

Алаис потеребила губу. Подумала.

- Если было бы устроено покушение на Преотца,  если бы его захватили в заложники... нас - нет, мы не настолько важны для него...

- Вряд ли и это подействует.

- А если устроить коменданту 'день прочистки'?

- Это возможно. Вряд ли его помощник в курсе всех тонкостей. Если комендант свалится с болезнью,  то его помощник станет на пару дней главным. И выдаст нам магистра. Мне - точно.

- Надо это все еще обдумать на свежую голову. Давай выспимся,  а уж завтра...

- Выспишься ты, как же...

Маленький ребенок - существо страшное. Орет он,  когда ему хочется. По счастью, есть няньки,  но кормить ребенка встает мать. А Луис,  обладая чутким слухом,  также просыпался. Потом,  конечно,  опять проваливался в сон,  но...

Он никому и никогда не признался бы,  но однажды...

Малыш захныкал. Нянька отлучилась,  а утомленная Алаис спала,  как оглушенная. Мужчина встал и подошел к колыбели. Медленно и осторожно подсунул ладони под тяжелое тепленькое тельце, вытащил,  прижал к себе...

Малыш изучал незнакомца, Луис изучал малыша. И обоим нравился результат.

Младенец был... забавным. С хохолком на головке, с ясными блестящими глазенками и беззубой младенческой улыбкой во все десны, с крохотными ручонками,  которые пока бессмысленно двигались в воздухе. Он доверчиво смотрел,  не ожидая подвоха.