Шагая над бездной. Наследники магии

– Элира уверена, что ты мой отец, – выдал Кел, глядя на сидящего напротив императора.

Улыбка Олдара стала чуть более теплой, а его руки мягко опустились на подлокотники кресла.

– Леди Тьёри очень догадливая девушка. Мне она едва ли не с ходу заявила, что мы с тобой родственники.

– Значит… это правда?

– Правда, Ди, – кивнул император. – Ты мой сын. И если ты готов слушать, то я расскажу, почему все сложилось именно так, как есть.

– Я никуда не спешу, – с легкой иронией бросил Кел. – Да и… не думаю, что ты отпустишь меня… теперь.

– Не отпущу, ты прав, – ответил его царственный собеседник. – Потому что хочу, чтобы моя семья была со мной. Чтобы Диана не грустила, глядя на твой портрет. Чтобы Олли перестал ощущать себя единственным и неповторимым чудом, которому все всегда сходит с рук. А главное, Ди, я хочу, чтобы ты получил титул, который причитается тебе по праву рождения. Но давай-ка пока все-таки оставим тему моих планов и поговорим о другом. Твоя Эли сказала, что с тобой лучше быть откровенным и признаться во всем сразу.

– Моя Эли? – с болью бросил Диар. – Увы, дядя… или как мне к тебе обращаться? Уж прости, отцом или папочкой тебя назвать у меня язык не повернется.

– Я понимаю, – кивнул император. – Зови по имени. А Эли – да, твоя. Не знаю, Ди, чего ты ей наговорил, но… до сегодняшнего дня я даже не думал, что такая непробиваемая леди, как митора Тьёри, умеет плакать. Да еще и при свидетелях. Но одно могу сказать точно: ты очень глубоко в ее сердце. Как и она в твоем.

– Где она? – выдал Кел, у которого от этих слов императора душу узлом скрутило.

– Уехала. Написала рапорт и покинула госпиталь. И я ее отпустил.

– Почему? – прошептал Ди, поймав себя на том, что совсем не понимает действий его величества.

– Потому что она сама так решила. Но не переживай, Ди. Мне известно, куда она направилась, и там наша леди-митора будет в полной безопасности.

Повисла пауза. Но в этой тишине уже не было прежнего напряжения. Все же несмотря на противостояние, на долгие годы, проведенные порознь, эти двое… отец и сын, отлично чувствовали друг друга.

– Знаешь… мне было восемнадцать, когда я впервые встретил Диану, – странно хмыкнув, проговорил император. – Тогда я отправился с отцом в одну из дальних провинций, где должность наместника занимал мой двоюродный дядя. Она оказалась его единственной дочерью. В тогдашние ее пятнадцать лет для всех Диана была ребенком, и только я видел в ней свой свет, своего белокурого ангела. Тянулся к ней, не в силах противиться этой тяге. А наши родители не находили в этом ничего предосудительного, считая, что воспринимаю ее исключительно как сестренку. Вот только я уже тогда считал ее своей единственной.